[0:00]знаете, у нас был показ в Чехии, подошёл потом режиссер и говорит: Если бы мне принесли сценаристы твой фильм на бумажке прописанный, я бы их отправил на курсы повышения квалификации. Потому что такого не бывает. Не бывает такого человека. А тут говорит: я смотрю, вот, вот он есть, он даже одет так. Думаю, ни хрена себе.
[0:44]Павел, вы учитель из маленького города на Урале. Вы теперь ездите по мировым столицам, ходите на Оскаровские вечеринки. Как вы себя чувствуете в этой новой реальности? Я не знаю, как это описать, но unbelievable, я думаю, слово подойдет, невероятно. Скажи мне два года назад, что меня будет ждать такая судьба, я бы не поверил, я бы рассмеялся в лицо прямо. Вы сегодня будете сидеть в одном зале с такими звездами, как Леонардо Ди Каприо, Тимоти Шаламе. Какие у вас от этого эмоции? Ну, сперва надо посидеть, конечно, с ним в одном зале, потом уже будут какие-то эмоции. Но, если бы у меня было бы, конечно, знание английского языка в хорошей степени, то может быть еще получилось бы пообщаться с ними немножко. А так, ну просто будет в зале Леонардо Ди Каприо, просто будет в зале Тимоти Шаламе. Вот. Я встречался с Ди Каприо на обеде для номинантов Оскара. Я пошел покурить, а он мне навстречу идет. Ну вот я говорю: давай, можно с вами сфотографироваться? И что-то я весь раскраснелся, руки давай трястись. И потом было понятно, что эти фотографии лучше вообще никому не показывать. А, но потом был перерывчик у нас небольшой, я к нему еще раз подошел, говорю: не получилась фотография, давай заново. Он говорит: о'кей, давай. А вот, кстати, Тимоти Шаламе, он берет твой телефон в руки и он сам нажимает на клавишу, то есть, он на опыте такой. Видимо, я не один такой, у кого руки трясутся. Понятно, нашли смокинг уже? А, да, да, примерил. Вроде бы, вроде бы подходит все. Первый раз буду в рубашке с запонками. У меня никогда не было рубашки такой, чтобы вот эти специальные вот эти запонки, они называются. Вот, а сейчас будет на мне такая рубашка. Обалдеть. Что вообще самое удивительное, что с вами произошло за последний год, два? Ну, это то, что получилось сделать фильм, вот это самое удивительное. И то, что он получился такой хороший, добрый и наводящий на мысли у зрителя. Для многих зрителей закрываются вопросы некоторые, для многих наоборот они открываются. Есть зрители, которые ненавидят и меня и этот фильм, есть люди, которые любят и этот фильм и меня, но хорошо, что нет середины. Безразличных, безразличного мнения к этому фильму нет никакого. Вы сейчас ездите из Нью-Йорка в Прагу, из Праги в Лондон по каким-то сумасшедшим маршрутам, даете интервью. А вы вообще до эмиграции были за границей когда-то? Нет. Это первый раз. Я не то что за границей не был, я больших аэропортов-то в жизни никогда не видел. Для меня это вообще путаница, я вообще не понимаю, что происходит. И иду просто за всеми. Вот вот куда все с моего самолета вышли, пошли, вот я туда и иду. Но это иногда сложно, особенно когда с пересадками лететь. Но я уже могу немножко сравнивать, могу говорить какие, где аэропорты международные хорошие, можно ими пользоваться, а какие мне не нравятся. Так, например, в Амстердаме не нравится мне аэропорт, потому что там нет курилок. В в аэропорту смотришь иногда, где сидят счастливые люди? Общаются, разговаривают обо всем на свете, кто-то смеется, если кто-то заплачет, его обязательно поддержит - это в курилки. Это только в, это только там. Почему всех счастливых людей заперли в одно место? Непонятно. Люди вокруг бегают, головами трясут, чемоданами машут, все на панике, все на суете. Вот в курилке жизнь идет размеренно, спокойно, так как и должна. Вообще кто придумал название Господин Никто против Путина? Фильм должен был называться Путин Склассрум, Путинская школа. Но потом, практически в самый последний момент, мы отдали этот фильм плакатчикам, а компании, которая занималась постером. Они сказали: мы так давно ждали этого, мы так давно этого ждали. И уже практически на следующий день они принесли макет постера и предложили такое название. Хорошее название, и оказалось таким пророческим, потому что после того как стало известно о фильме, ФСБшники приехали в Карабаш, собрали директоров всех образовательных организаций, сказали: запоминайте сами, передавайте своим коллегам. Этого человека не было и нет, вы ему не звоните, не пишете, ничего не сообщаете, этого фильма не было и нет, вы его никак не комментируете. Вот, в Карабаше есть большое сообщество, ну вот форум, интернет, где пишут обо всем на свете, вплоть до того, чьи валенки потерялись или там чей-то гусь гуляет, заберите его. И ни ни одной строчки про меня и про фильм, ничего. А у вашей школы конкретно были проблемы, там были сообщения в СМИ, что туда словики приехали? Ну вот вот они приезжали, проверяли и сделали такое заключение, что не было этого человека и нет. Как вы узнали о своей номинации на Оскар? Опишите этот момент. Это это супер странно. Я знал то, что в этот день будут будут определены номинанты. Но я не знал как это происходит. Я не знал то, что это будет какой-то, э, телевизионный формат, где в прямом эфире будут говорить о номинантах. Я я прилетел в Прагу и мне продюсеры говорят: пойдем смотреть, приходи смотреть. Я думаю: что смотреть? Куда идти смотреть? Зачем мне к ним ехать в офис, чтобы что-то смотреть? Вот. Я я думал то, что об этом потом напишут э в новостях, как это обычно бывает. Вот, а оказывается это была какая-то прямая трансляция, они смотрели ее. А я спал. Да, мне позвонили с Дождя. Сказали: поздравляем. Я такой: здорово, отлично, хорошо, хорошо узнал, что да. Вот. Пытался потом дозвониться до мамы, но у нее был выключен VPN, она его никак не могла включить. Что-то там были какие-то неполадки. А она мне пишет: некогда, если ты про фильм, то я знаю. Я думаю, ни фига себе, значит, ты знала, что это где-то трансляция, где-то надо смотреть, а я ничего не знал, получается. Отлично. А вы в этот момент поняли, что этот фильм - это успех или или до, или после, в какой момент вы осознали? Когда посмотрел его, когда посмотрел его, когда за камерой стоял, было понятно, что это. Он он интересен тем, что он изнутри показывает, во-первых, все. Во-вторых, школа в России это такая организация, куда невозможно так просто с камерой зайти и снимать там что-то. Вот. А, и но это то, что-то амбилы было, чтобы просто человек стоит с камерой и снимает то, что заставляет министерство снимать. Круче только, наверное, у оператора Путина, наверное. Вот бы интересно его исходники посмотреть. Как вы сказали, то есть вы учитель в школе, вас заставляют снимать уроки, пропагандистские уроки, последний звонки и так далее. Вот в фильме вы рассказали, что вы откликаетесь на какую-то загадочную заявку. Вы могли бы об этом моменте поподробнее рассказать, что это за заявка, как вы ее нашли? А, я увидел пост в Инстаграме этих ребят, я был на них подписан. Они собирались делать проект, насколько мне известно, он не вышел. О об изменениях в отношении с работодателем. А, я уж не знаю, в каком ключе это было в положительном или в негативном, не знаю ничего абсолютно. Я ответил им, сказал: у меня поменялась работа. Все описал, все рассказал, что произошло про все эти письма с министерства. Они сказали, что а-а, нет, мы не будем, мы не будем про тебя ничего снимать, нам не интересно это все, это очень сложно. И, видимо, они среди своего комьюнити продолжали эту тему обговаривать, то, что я там хожу снимаю еще изнутри. И вот они от знакомого к знакомому передавали эту информацию, так она дошла до Дэвида и Дэвид откликнулся, написал мне. А у вас до этой заявки были мысли сделать фильм? Вот вы стоите с камерой, да, снимаете вот это все, что происходит? Но до этой заявки, ну, сперва же стал появляться материал, а потом только я наткнулся на на на заявку. Я понял то, что я не имею никакого морального права это все удалять, э-э, что это должно быть опубликовано, это должно быть показано, что все вот эти уроки, что это происходит. Потому что это ответ на на на вопрос, каким будет общество через пятнадцать или десять лет, когда эти школьники выйдут? Какое у нас будет общество? Оно сейчас злое, все злые как собаки. А через десять-пятнадцать лет что будет? Да. А в какой момент вы почувствовали, что вот я режиссер фильма? Ну, когда титры увидел, тогда уже тогда уже подумал то, что да. Да. А расскажите чуть поподробнее о том, как проходила работа с Давидом Бернштейном, вашим сорежиссером. Наверное, довольно сложно, да, вот у два человека, он никогда не был в Карабаше, он никогда не был никогда в России, правильно? Не знает русского, да. Но ему, с одной стороны, со мной, конечно, повезло.
[11:17]С другой стороны, э-э, это это такое большое испытание, э-э, что ему. Потому что я я вообще, как как еж. Вот если что-то мне не нравится, я просто выхожу, хлопаю дверью и выхожу. Вот. И тут ему, конечно, пришлось очень много потерпеть. Как у нас проходил процесс работы? Он э-э, отправил мне список фильмов, сказал: ты хорошо слушай, ты так интересно снимаешь, у тебя камера всегда двигается, всегда от первого лица. Говорит: вот посмотри, есть вот такие фильмы. Э-э, посмотри их, попробуй что-нибудь взять для себя. Но я ничего не смотрел, потому что я подумал: я сейчас посмотрю, начну повторять. А не хочется. Если мы с тобой в эту в эту корыто залезли, то давай-ка будем делать дальше, продолжать работать в таком режиме, как как я снимаю, например. Отправлял ему различные скрины, описывал, что происходит. В ответ ничего не получал. Вот он он мне ничего не он он в этот момент параллельно он уже там делал этот черновой монтаж. Но потом, как оказалось, они мне ничего не отправляли, ничего не показывали, потому что боялись, то, что я начну хвастаться по Карабашу, то, что глупости какие-то. А, ну вот так. И потом уже, когда мы с ним встретились в Копенгагене, я зашел к ним в офис, а там стена из пробкового материала и она вся усыпана фотографиях, э-э, в каких-то моих цитатах, в кадрах из фильма. Как у следователей, что ниточки со всеми. Кто писал закадровый текст? Вот вы. Ну, он написал ты его он. Но потом они, когда мне его перевели, дали его, я сказал: нет, я так это это не мои обороты. Э-э, я так никогда не скажу, давайте вот это пере будем переделывать, потому что я я же знаю, какие слова я употребляю обычно. А какие не говорю. А вот как вы думаете, вы больше режиссер фильма или все-таки его герой? Пятьдесят на пятьдесят, наверное. Наверное, нет, давай 60 на 40, наверное, больше больше режиссер. И вообще, этот вот этот весь процесс, я вот рассказываю кому. Но в это тоже невозможно поверить. Вот собираюсь я на работу с вечера. Смотрю на фотоаппарат, и мне что-то в голове какая-то интуиция: возьми его завтра с собой в школу обязательно. А что у меня камера Sony. А что значит взять с собой камеру Sony? Это значит, надо зарядить батарейки. Это значит, они быстро садятся, быстро перегреваются. Это значит, тебе надо взять зарядить все батарейки, э-э, подготовить стадикамы, очистить карту памяти. То есть, это такой достаточно трудоемкий процесс, очень много времени на это уходит. И вот ты берешь его в школу и что-то там обязательно произойдет. То одни припрутся, то вторые придут, и, еще какой-нибудь урок заставляют снимать. А бывают дни, когда ты смотришь на фотоаппарат, а он говорит: нет, не бери. И ты его не берешь и ничего не происходит. Вот. И для меня был всегда вопрос такой, что о'кей, вот режиссер делает кино документальное. Откуда берутся всякие разные архивные записи? Для меня вот, если честно, был такой вопрос. Потому что у меня лично не было никаких архивных записей старых старых камер. И мне оставалось, может быть, дней 10-12 до отъезда. Ко мне подходит моя старая учительница и говорит: Слушай, а у меня кассеты видеокассеты, где ты учился, где мы там уроки. А попробуй, на, вот возьми. Думаю, ну, а что я их возьму? Как как я как я включать-то буду? Во что я их буду всовывать-то? Позвонил маме, ну, говорит: слушай, а у меня есть видик. Я в проводах порылся, что-то там нашел, как как сделать, чтобы отцифровать на HDMI. Нацифровал кассет. Вау. Вот оказывается, вот так это работает. Один из моих любимых лично персонажей в фильме - это ваша мама. Вот, передаю ей комплименты, она такая мудрая, спокойная женщина. Не неправда. Э-э, ну, сперва она негативно ко всему этому отнеслась. И болезненно восприняла информацию про фильм.
[16:21]Но потом, э-э, остыла, э-э, и но мы с ней уж так прямо сказать, мы с ней не разговариваем про фильм. Она не любит эту тему поднимать. Но Нью-Йорк Таймс она давала интервью, она сказала, что ей нравится фильм. Она его несколько раз смотрела. Говорит, ни хрена себе. Ты последний раз в там в 90 лохматом каком-то году давала интервью Карабашскому рабочему, а теперь Нью-Йорк Таймс. Мне нравится ваше отношение, вы так через прессу общаетесь или там цветами переговариваетесь напрямую, да, у вас как-то вот такая коммуникация, это очень это очень красиво, мне кажется. А а не хочу никого подставлять, но общаетесь ли вы с кем-то из вашей прошлой жизни, давайте не называть имен ради их безопасности? Что они думают про фильм и про то, что с вами происходит? Э, ну, с коллегами общаюсь только только когда у них дни рождения, потому что так им мы не списываемся и когда у них дни рождения, я пишу, это считается, ну некрасиво не ответить на поздравления. И вот так вот потихонечку общаемся. У меня одна написала, что я когда отправил ей фотографию с Ди Каприо, она написала: ты осуществил все наши женские мечты. А кто-то из бывших учеников с вами в контакте, что они еще думают? Ну что, э многим этот фильм нравится, пишут, что круто, что мы часть такого крутого большого проекта. Ваш фильм произвел фурор и очень, очень много обсуждался и и в прессе, и в соцсетях, и очень часто возникает тема, э давайте мы ее еще раз проговорим, э как вы заботились о безопасности людей в фильме, э потому что, естественно, они не могли дать вам разрешение на съемку, на использование этого фильма, у них не было никакого контроля над монтажом, да, история, как они появятся, что они будут говорить в фильме. А какие вы меры предосторожности принимали, чтобы их обезопасить? Это интересный вопрос в этом здании. Мы находимся в здании BBC, вот вопрос этот надо больше вам задавать: как вы такое сделали? Что была целая комиссия из BBC. Она состояла из журналистов и специалистов по вопросам России, из юристов. Они сидели и отсматривали каждый кадр, чтобы не дай Бог, там никого не подставить, чтобы никто как-то открыто негативном ключе не высказывал. И вырезали все, что им кажется надо вырезать. Еще один такой момент, э который часто возникал в обсуждениях, э людям не очень понравилась выбор музыки, особенно балалайка, что это. Это вот, да, это мне не понравилось еще в первую очередь.
[19:42]Как бы я был участником процесса. Э-э, и я видел как этот фильм зарождается с самого начала до самого конца. Но музыку они оставляли в самый последний момент. Я не слышал эту балалайку, ее не было с самого начала. Но потом вдруг она появилась. Я Дэвиду говорю: а что за балалайка? Он говорит: я знал, что тебе не понравится. Но балалайка - это как будто бы не про промышленный регион. Я как раз в этом блоке говорю про то, что я из Карабаша, вот этот город, медеплавильный комбинат и все все такое. И фоном играет балалайка. Ну, как будто бы немножко не то. Что что-то потяжелее надо. Какой-нибудь, э другой музыкальный инструмент. Продюсер Александр Роднянский, хотя он очень комплиментарно отзывался о фильме, сказал, что это важный фильм, но он высказался так, что он заметил элементы редакторского насилия и даже, возможно, клюквы. Ладно, ну пускай, если он так считает, это его мнение. Более серьезнее, наверное, бы отнесся к материалу, который, потому что то, с чем пришлось работать Николаю и Ребекке, это монтажерам. Никому не по никому не по врагу не пожелаешь такого, потому что там терабайты информации. И это все сидеть отсматривать, без знания языков.
[21:26]Что говорит, просто у них золотые руки, золотые руки и глаза и уши. Павел, спасибо вам огромное за интервью, было очень приятно с вами пообщаться и удачи вам на Бафте и на Оскаре.
