[0:24]Друзья, если у вас нет возможности читать роман Михаила Салтыкова-Щедрина Господа Головлёвы, смотрите это видео. Это история жизни одной богатой семьи в середине XIX века. Написал роман Салтыков-Щедрин в 1880 году. Итак, управляющий имением доложил о поездке в Москву своей помещице Арине Петровне Головлёвой. Что ещё? Говори, не виляй хвостом. Ваш сын Степан продал свой дом в Москве. И за долги продал, с аукциона, за 8.000. Арина Петровна была чутка, потрясена. Она вспомнила, как 2 года назад купила этот дом сыну за 12.000, а он его так скоро просрал. Арине Петровне было около 60. Властная женщина, бодрая, экономная. Её муж, Владимир Михайлович, легкомысленный и часто пьяный. Разумеется, ни о какой любви и страсти не могло быть и речи. Жили вместе уже 40 лет. Арина мужа презирала, а муж её ненавидел. Потому, когда он спокойно развлекался с горничными, Арина приумножала состояние. Сейчас Владимир Михайлович был дряхлым стариком, с постели почти не вставал. Были у них дети: трое сыновей и одна дочь. Но по-чесноку, дети напрягали Арину Петровну. Ей нравилось зарабатывать деньги, а дети были только обузой. Старшего сына Степана, это того, который дом в Москве продал, называли балбесом. В 20 лет Стёпа окончил в Москве гимназию и поступил в Универ. Но трудиться он не любил, и среди богатых однокурсников стал клоуном. Зато получил диплом, мать реально удивилась. Но в Петербурге за 4 года так нигде и не устроился. Мать нашла ему работу, с которой Степан ушёл через 3 года. И тогда Арина Петровна отдала сыну часть наследства, купила ему дом за 12.000 руб. серебром. Она думала, что это будет её последняя помощь непутёвому сыну. Степан вздохнул с облегчением. Этот дом ежегодно мог давать 1.000 руб. серебром, но и этого Степану было мало. Его расходы превышали этот доход, и очень скоро дом был продан за долги. А Степан оказался на улице без денег и без работы. Ему уже было под 40. Тогда он решил вернуться к маме в родное имение Головлёво. После Степана была дочь Анна. О ней Арина Петровна тоже не любила говорить. Она хотела, чтобы Анна стала её бухгалтером или секретарём, но девушка этого не хотела. Однажды она сбежала с корнетом Улановым и повенчалась с ним. Конечно же, Арина Петровна была оскорблена таким побегом. Она отдала дочери 5.000 руб., деревню Погорелку с тридцатью душами и убитой усадьбой. Года через 2 Анна с мужем благополучно просрали все деньги, и корнет куда-то сбежал. Оставив Анну с двумя близняшками: Аннинькой и Любинькой. Через 3 месяца Анна умерла, и Арина Петровна забрала сироток к себе. Ещё двое детей, Порфирий и Павел, работали в Петербурге. Порфирий был женат, Павел нет. В детстве Порфирий всегда старался быть рядом с матерью, любил ябедничать. Павел был интровертом, сам по себе, так, ни о чём. Порфирий, которого Степан прозвал Иудушкой за постоянное стукачество, из Петербурга часто писал матери и рассказывал, как у него дела. Павел тоже писал, но редко. И оба просили у матери денег. И для кого я всё время работаю? Для кого я состояние приумножаю? - думала Арина Петровна. Она не знала, как быть с сорокалетним Стёпкой-балбесом. Он же к ней припрётся, деваться-то ему некуда. Да вы не волнуйтесь, - успокаивал её управляющий, - он ненадолго. Здоровье у Степана слабое, помрёт скоро. Да не помрёт, такие, как он, ещё нас переживут. Арина Петровна решила созвать семейный совет, чтобы на нём решить судьбу Степана. Она написала письма Порфирию и Павлу с просьбой приехать в Головлёво. Степану ещё не было и 40, а выглядел он так, как будто ему за 50. Приближаясь к родной усадьбе, Степана начала знобить, он боялся матери. Арина Петровна встретила сына спокойно, без наездов и обвинений. Сказала, что подождёт приезда братьев, которые и решат его судьбу. А отец потроллил Степана: Что, сын, попался к ведьме в лапы? Съест она тебя. Съест, батя, - согласился Степан. Арина Петровна дала сыну еду, одежду, жильё и карманные деньги. Причём едой не баловала. Степан ходил голодным, он у своих мужиков постоянно что-то стрелял, то яйца, то чай, то сахар. Несколько дней в ожидании братьев Степан ничего не делал. Ходил туда-сюда и спал. Как-то ночью приехали братья, их встретила мать. Утром они пошли поздороваться с отцом, но тот их прогнал. Что, приехали брата судить? Убирайтесь! Порфирий, как всегда, крутился рядом с матерью. Павел, как всегда, был сам по себе. После завтрака мать позвала сыновей в спальню. Итак, ваш брат балбес здесь, он меня уже так достал. Думала, когда куплю ему дом, так он за голову возьмётся, нет. Это ведь было моим родительским благословением ему, а он за 3 года просрал его. Он хочет всю жизнь на моей шее висеть. И хоть бы мне сказал, я бы сама тот дом за бесценок купила. Когда я вышла замуж за вашего отца, у него было всего 150 душ, а сейчас их 4.000. Я столько трудилась, экономила, а Стёпка с лёгкостью всё это спускает. Так что, сыночки, решайте, что делать с вашим братом, как решите, так и будет. Порфирий сказал, что все дети обязаны слушать и любить своих родителей. Мать уже привыкла, что Порфирий постоянно подлизывался. Мама, вы наша благодетельница, решайте вы, а мы будем повиноваться. Морозишься, на меня всё спихиваешь, ясно? Ну а ты, Павлуша, что думаешь? Если брат виноват, значит, нужно наказать, наказывайте. Понятно, хотите, чтобы я решала? Ладно, тогда снова буду хорошей. Отдам ему отцовскую Вологодскую деревню, и пусть там живёт. Маменька, - возмутился вдруг Порфирий, - после того, что натворил этот балбес, вы его прощаете? Да он эту деревню тоже просрёт! Ну, просрёт, его дело, и что? Как что? Он же снова потом к вам приедет, он ведь наглый. Понимала Арина Петровна, что всё так и будет. И что тогда? Оставить его здесь, в Головлёво? Да, - спокойно ответил Порфирий, - на том же положении, что и сейчас. И пусть подпишет документ, что по наследству претензий не имеет. Да, сынок, чувствовала, что такое ты предложишь. Ладно, сделаем, как ты сказал. Когда сыновья ушли, Арина Петровна подумала, что для кого она всю жизнь свою трудилась? Для этих троих дебилов? Грустно ей стало. Братья уехали в Петербург. Степан с лёгкостью подписал все отказные документы на наследство, и даже гордился тем, что теперь гол, как сокол. Ничего за душой нет и не предвидится. Пришла осень, октябрь. Степан вечерами бухал. Для него всё оставалось по-прежнему, Арина Петровна никак не реагировала на сына. Однажды Степан пропал. Тогда мать заволновалась, организовали людей на поиски. Блин, опять из-за этого балбеса геморрой, - думала Арина Петровна. Крестьяне привезли Степана всего избитого и пьяного. На следующий день мать пригласила его в дом. Если тебе что-то нужно, ты мне скажи, я же мать, помогу. Степан ничего не ответил. Мать даже подумала, что у него в мыслях было сжечь усадьбу. Но у Степана в голове вообще не было никаких мыслей. И вот в декабре он благополучно помер. Прошло 10 лет, крепостного права уже не было. А это значит, что жизнь изменилась, и для Арины Петровны очень сильно. Внучки-близняшки подросли, они всегда были рядом с ней. А вот с деньгами и имуществом стало печальнее. Сейчас Арина Петровна жила в Дубровинской усадьбе сына Павла. Сам Павел был болен, умирал потихоньку. К хозяйственным делам Павел мать не допускал. Вся жизненная энергия старухи исчезла, глаза потухли. Причиной своих несчастий Арина Петровна считала сына Порфирия-кровопийцу. А началось всё с отмены крепостного права. Арина Петровна не смогла перестроиться на новый лад. Она не могла принять того, что её крестьяне вдруг стали вольными людьми, и что теперь с ними делать: выгнать или кормить. А без них ведь тоже никак. Арина Петровна привыкла, что крестьяне выполняли всю работу. Тогда же умер её муж Владимир Михайлович. Арина Петровна начала подумывать, чтобы купить себе маленький домик и спокойно дожить свой век. Порфирий воспользовался моментом, когда понял, что у матери дела не заладились. А кто теперь имениями будет управлять? - спросил он у матери. Сама разберусь, Иудушка, я ещё умирать не собираюсь. Ну а через полгода Арина Петровна всё-таки разделила между братьями имения, а себе оставила капитал. Порфирию досталась часть чуть получше, Павлу похуже. Порфирий слёзно благодарил мать, Павел поблагодарил холодно. Он сразу уволился и переехал жить в Дубровино. Мать осталась жить в Головлёво, но уже не в своей усадьбе, а в усадьбе сына Порфирия. Первое время Иудушка вёл себя как самый преданный сынок, в отличие от Павла. Арина Петровна за свои деньги купила ему земли и ещё много всего. А когда у неё деньги закончились, сынок-кровопийца показал себя во всей красе, и мать вынуждена была уехать из родного Головлёво к сыну Павлу в Дубровино. Павел пообещал ухаживать за матерью и своими близняшками-племянницами при условии, что мать не станет лезть в его дела по управлению усадьбой. Она видела, что ключница Улитка и управляющий обманывали сына, но ничего не могла поделать. У неё сердце кровью обливалось, когда она видела, как те двое обкрадывали её сына. Она пыталась ему что-то сказать. Мама, я понимаю, что я часто поступаю глупо, но это мои глупости, и это моё хозяйство. А вы всегда были так умны, что Иудушка вас легко обманул. И к кому вы сейчас пришли? Ко мне. Так что, пожалуйста, не лезьте в мои дела. Чуть позже Арина Петровна узнала, что её сын Павел бухал, причём прилично. Сначала стеснялся пить при матери, а потом уже и при ней спокойно глушил водку. Кстати, Павел ненавидел брата Порфирия всем сердцем, а его ключница Улитка была стукачкой. О происходящем в доме Павла она сразу докладывала Порфирию. Постоянное пьянство до добра не доводит, и вот Павел из-за водки оказался перед лицом смерти. К нему подошла мать: Что будешь с имением делать? - спросила она. Не знаю. Главное, чтобы Иудушке ничего не досталось. Согласна, у тебя ведь есть племянницы и я. По закону твоё имущество перейдёт Порфирию, ты ведь завещание не составил. А что с капиталом, что делать будешь? Ага, я тебе отдам капитал, а ты сразу сбежишь с ним. Ну, друзья, вот такие добрые отношения между мамой и сыном. Узнав, что братец умирает, в Дубровино приехал Порфирий со своими сыновьями Петей и Володей. Жена к тому времени уже умерла. Ох, маменька, скорблю я по брату, ну, видать, так Богу угодно. Я ведь всем добра желаю, а он почему-то не любил меня. Порфирий вошёл в комнату к больному. Убирайся, кровопийца! - закричал Павел. Как некрасиво ты о своём брате отзываешься, не стыдно? Я-то о тебе всё время думаю, я за тебя Богу помолюсь. Ты же мать, помер упустил. Я? Что ты такое говоришь? Ты, кстати, уже распорядился своим имуществом и капиталом? Нет, очень жаль. Ну, так по закону будет всё справедливо. Я ведь тебя так люблю, братец, поправляйся. Тем временем Арина Петровна общалась с внуками. Ну что, как? Да вот, поступить на офицеров пока не можем. На экзаменах валят, да и отец уже достал. Всё у него разрешение нужно спрашивать. Ну, так он же отец. Или языки отвалятся, если спросите? Да ну, он скучный, подслушивает наши разговоры. И, кстати, вас боится. Чего вдруг? Боится, что проклянёте его. Бабушка попросила Володю сходить к спальне и подслушать, о чём братья говорят, а сама расспросила Петю об их приезде. Улитка к нам приезжала, рассказала, что сегодня-завтра умрёт наш дядя Павел. По наследству отец уже всё узнал, сколько и какого капитала есть у дяди. Вернулся Володя и сказал, что ничего не слышал, кроме: Уходи, кровопийца! Наш отец племянницам ничего не отдаст, он даже нас обещал оставить без наследства. В могилу всё заберёт? - спросила бабушка. Нет, Богу пожертвует, а нам ничего. Насчёт внучек у Арины Петровны была мысль увести их в Харьков и там в какой-то монастырь отдать. Девчонки, конечно же, этого не хотели, они в Петербург рвались. Вернулся Порфирий, весь в слезах о скорой потере брата. Точно, прокляну его, кровопийцу, - подумала Арина Петровна. В общем, Павел умер. Иудушка был очень огорчён, ещё бы, он сразу получил весь капитал брата и недвижимость, и деньги. Арина Петровна решила, что теперь в Дубровино не останется. Вместе с внучками она поедет в Погорелку, в то имение, которое она когда-то отдала дочери Анне. Через 3 дня после похорон Арина Петровна уехала. Перед отъездом Порфирий увидел тарантас, на котором уезжала мать, и у него аж всё зачесалось. Вы сами пришлёте назад тарантас или послать за ним? Это мой тарантас, кровопийца, у меня свидетели есть, что это я его купила, а не Павел. Ну, не забывайте нас, маменька, приезжайте к нам в гости, а мы к вам приедем по-родственному. В Погорелке самой заниматься хозяйством у Арины Петровны уже не было сил. Поэтому там дела шли неважно, сам дом был старый, вокруг всё старое. В одно прекрасное утро внучки заявили бабушке, что больше не хотят жить в Погорелке, дескать, скучно им. Бабушка не стала возмущаться, она спокойно отнеслась к их желанию, ведь понимала, что рано или поздно это должно было случиться. Арина Петровна оставила для своих нужд всего двух служанок, остальных распустила. Без внучек Арина Петровна впервые оказалась в одиночестве, и очень скоро превратилась в старуху. Она ничем не занималась, сидела и тупо смотрела в окно, иногда горько плакала. И вполне естественно, что очень скоро её сын Иудушка перестал быть ненавистным. Начала его просить о всяких мелочах, а Порфирий хоть и без охоты, но помогал. Боялся, что мать проклянёт его, если станет морозиться. Арина Петровна начала периодически ездить в Головлёво. Прошло лет 5 после смерти сына Павла. Порфирий постарел, с людьми общался мало. Его сын Володя застрелился, Петя ещё был жив. Он сам не зарабатывал, постоянно ждал денег от отца. Была у Порфирия экономка, девица Евпраксия, хорошая, работящая. Не красавица, ну и не страшилка, спина у неё была широкой. В общем, Порфирия устраивала. Он её это того чпокал. Арина Петровна девушку любила. Они часто втроём играли в карты, чай пили и в дурака резались, вспоминали, как раньше жилось хорошо. Внучки-близняшки прислали письмо. Мы в Харькове работаем актрисами в театре, летом по ярмаркам ездим, представления даём. Денег нам не нужно, хватает. Возле нас постоянно крутятся офицеры и адвокаты, они нас в рестораны водят, угощают, нам классно. В Погорелку уже никогда не вернёмся. Не нравилась Арине Петровне такая жизнь внучек. Понимала, что в театре девушкам легко честь потерять. Кто же тогда их поюзанных замуж возьмёт? Если им Погорелка не нужна, - начал Порфирий, - тогда, мама, возьмите у них генеральную доверенность на имение. Ничего ему не ответила Арина Петровна, понимала, к чему клонит Иудушка. Насчёт смерти Володи. Отец не мог понять, из-за чего сын на такое решился, ведь он ему помогал, деньги давал. А ежели ему не хватало, так сам должен был зарабатывать. А однажды в Головлёво приехал сын Пётр, ему было уже 25 лет, красивый офицер. С отцом у них были холодные отношения, почти не общались. И тут вдруг приехал. Порфирий сразу понял, что это ж неспроста, тем более Пётр был каким-то раздражённым. С отцом разговаривал неуважительно, быковал. Порфирий считал, что если у сына возникли проблемы, то решать их сын должен сам. А у Петрухи реально были большие проблемы. Приезд к отцу был его последней надеждой, он растратил казённые деньги. Перед увольнением Петру дали возможность погасить растрату. На отца особой надежды не было, но, а вдруг, а вдруг бабушка поможет. Судя по всему, мозгов действительно у Петра было немного. В той ситуации, когда нужно было проявить максимальное почтение к отцу, он быковал, похотливо поглядывал на Евпраксию, да и вообще вёл себя, как засранец. Вечером Пётр подошёл к бабушке. В карты хочешь сыграть? - спросила она. Нет, я по делу. Я деньги казённые проиграл 3.000. О, вона как! Стало быть, в Сибирь отправят. Одолжите мне под процент, я отдам, иначе в Сибирь сошлют. Да нет у меня таких денег, это тебе к отцу нужно идти. Он не даст, я точно знаю. Тебе нужно к нему с уважением подойти, поклониться, покаяться, слезу пустить. А давайте, бабушка, вы ему скажете, что проклянёте его, или дайте мне деньги ваших внучек под 5% в месяц, я отдам, честное слово. Ага, сейчас, разбежалась, давай тебе чужие деньги. Так это чучело обиделось и ушло. На следующий день оно решило поговорить с отцом. Батя, я проиграл казённые деньги 3.000. Если послезавтра не отдам, мне жопа. Ну, так отдай, - сказал капитан очевидность. А где же я деньги-то возьму? А я откуда знаю, где ты их возьмёшь? Ты же в карты играл на казённые деньги, чем-то же должен был думать? Идём лучше чайку попьём, о чём-нибудь другом поговорим. Мне что теперь делать? - спросила чучело. Думать, как отдавать. А вы? А я что? Это же не я проиграл. Ты накосячил, ты разгребай. А что же со мной будет? А что Богу угодно, то и будет. Я ведь у вас последний сын. И что? А вдруг как Володя поступлю? Значит, так Богу угодно, делай, как знаешь. Идём-ка лучше чайку попьём, о чём-нибудь другом поговорим. А я всем расскажу, что вы жлоб. Да на здоровье, всем расскажи, как ты деньги казённые проиграл. У Петеньки мозг вообще уже отключился, сказал, что отец убил его брата Владимира. Да. По моей информации, он сам себя застрелил. Я был здесь, в Головлёво, а он в Петербурге. И как я за 700 вёрст мог его убить? Вы же ему деньги перестали давать. Потому что он женился без моего согласия. Как же без согласия, вы же согласились? Стоп, Володя мне тогда написал: Хочу жениться на Лидочке, не прошу позволения, а хочу. Но я ему ответил: Коль хочешь, женись. А разве это не согласие? Нет, конечно. Я не возражал, но и позволения не давал, потому что у меня его и не спрашивали. Он хотел, он и женился, на здоровье. Ну, так надо было ему написать: женись, но денег от меня ты больше не получишь. Чтоб я угрожал своему взрослому сыну, ты что, Петенька, никогда такого не будет. Володя должен был подумать, голова ему зачем: шапку носить и есть в неё? Не только, голова нужна, чтобы думать, а он ведь даже у меня прощения не попросил. Ныл, скулил, что без денег, но не извинился за то, что отца обидел. Так просил же он прощения. Плохо, значит, просил, раз я сразу не извинил. Нужно было второй раз попросить, язык бы не отвалился. И сопливое чучело не выдержало, разрыдалась, как девчонка. Я тогда убью себя. Арина Петровна слушала этот диалог, а потом встала и сказала сыну: Проклинаю. В общем, Порфирий сыну денег не дал, зато дал много еды в дорогу, укутал и проводил по-родственному. Глупый ты, Петруха, что же ты наделал? Жил бы себе спокойно и гладко, а так, эх. Отец довольно спокойно отреагировал на материнское проклятие, а Петенька на него рассчитывал. Конца света не наступила, а значит, и проклятие было не настоящим, так думал Иудушка. На следующий день Арина Петровна уехала в Погорелку, и уже в Головлёво никогда не возвращалась. В течение месяца Порфирий к ней приезжал два раза, приглашал в гости. Арина Петровна почти не ела, а однажды утром даже не смогла встать с постели. Сын сразу же приехал, он понял, что маменька вот-вот умрёт. Арина Петровна хотела перед смертью увидеть внучек, но Порфирий написал им письмо, а на следующий день маменька умерла. Что было приятно Порфирию, так это то, что маменька сама позаботилась о своих похоронах, и уже всё оплатила заранее. Порфирий стал единственным наследником имущества матери, капитала было тысяч на 15. То, что принадлежало племянницам, Порфирий не трогал. Очень скоро он получил письмо от сына. Петя сообщал, что его отсылают куда-то очень далеко, и спрашивал, будет ли отец и дальше давать ему деньги. Отец ему ответил: Преступный сын, по-хорошему, я даже не должен был тебе отвечать. Твоё наказание вполне заслуженное, умей нести ответственность за свои поступки. Теперь ты попустишься, а то гонору было выше крыши. Исправляйся, умней, а я буду за тебя молиться. Благословляю тебя в новый путь. Негодующий, но любящий тебя отец. Неизвестно, получил ли Петенька это письмо. А через месяц отец узнал, что его сын, не доехав до места ссылки, заболел и умер в какой-то Богом забытой больнице. Теперь Иудушка остался сам. Чуть позже в Головлёво приехала Аннинька сама без Любы. Сестра где-то гастролировала. Племянница выросла, как женщина созрела. Дядя обратил внимание на её роскошную грудь. Девушке в имении было скучно, она привыкла к другой жизни. С дядей общалась почтительно, насчёт наследства бабушки не возмущалась. Нам Петя уже после суда писал, что он проигрался, говорил, что к вам приезжал, денег просил, а вы не дали. Не дал. А мы с сестрой с нашими парнями 600 руб. ему насобирали. Страшно это, что из-за 3.000 человек пропал. Не из-за 3.000, а потому что дебилом был и проиграл казённые деньги. Анна съездила в Погорелку на могилу бабушки, некогда богатую помещицу похоронили у бедной церквушки. Анна походила по дому, и в тот же день уехала в Головлёво. Ей-то Погорелка нафиг не была нужна. Дядя, а зачем вы двух коров из Погорелки увели? - без наезда спросила Анна. Коров? Каких коров? Ах, тех. Так они маменькины были. Я чужое не беру, и своего не отдам, всё по закону. Даже иконы забрали, ладно, дядя, проехали. Порфирий предложил Анне остаться жить у него в имении, и так похотливо посмотрел на неё. Нет, дядя, скучно здесь, не хочу, - ответила Анна. В Головлёво девушка снова ощутила себя барышней, ведь когда она актриса, она почти никто. Обычная певичка, на которую все похотливо глазеют, почти публичная женщина. А здесь её уважали, к ней относились с почтением. Было приятно, но скучно. Дядя был такой нудный, как начнёт говорить без умолку, повеситься хочется. Как вы тут живёте, Евпраксия? - спросила Анна экономку. Здесь же скокота, дядя постоянно зудит, а у меня что, много выбора? Скокота, зудит, да я его и не особо слушаю, о своём думаю. Анна вместе с дядей поехали в город, чтобы разобраться с бумагами. Анна с сестрой официально вступили в права на своё имение Погорелку и на капитал в 20.000 руб. После этого Анна хотела поскорее уехать из Головлёво, но дядя её всячески удерживал. В день отъезда Порфирий передал Анне письмо, написанное им самим. Сегодня я молился и просил Боженьку, чтобы он оставил мне мою Анниньку, и Боженька мне сказал: Возьми Анниньку за полненькую Тальницу, и прижми её к своему сердцу. Дядя, это пошло и гадко, - ответила девушка. Ну да, вам же только гусаров подавай. В общем, Иудушка, как мог, затягивал отъезд племянницы. Когда та уже была в кибитке, спросил: Ты ещё приедешь? Нет, дядя, не приеду, страшно с вами. Анна ехала и радовалась, что наконец-то выбралась из Головлёвского плена. Но мучения ещё не закончились. Девушка ещё съездила на могилу бабушки и в Погорелку, и везде её доставали. Сначала поп с женой, а потом её же слуги. Все жалели её из-за того, что она была актрисой, считали её почти проституткой. Поскорее бы отсюда свалить из этой дыры, - только и думала Анна. Евпраксия чувствовала, что Порфирию ребёнок нафиг не нужен, она ожидала от него чего-то плохого. Тяжело рожала Евпраксия, а Порфирий даже не пришёл к ней. Улитка помогала принимать роды, принесла младенца папочке. Тот стал отмахиваться, он даже не спросил, кто родился, мальчик или девочка. Мальчика назвали Владимиром, а Порфирий принял решение избавиться от ребёнка. Ох, как же мне не хочется этого делать, - говорил он Улитке. Но нужно, это ведь ему на пользу пойдёт. Отвези-ка ты его в Москву и оставь там в приюте. Его воспитают, а потом мы его сюда вернём. Ага, вернёте, как же. Понимала Улитка, что, как барин захочет, так и будет. Евпраксия не первая в этом деле и не последняя. На следующий день она увезла Володю из Головлёво. Вполне естественно, что после этого случая Евпраксия начала презирать барина, даже ненавидеть. Экономка взбунтовалась, стала хамить, наезжать, доставать. Порфирий от Евпраксии этого никак не ожидал. Он-то думал, что она безмолвная овечка. Евпраксия угрожала уехать из Головлёво и вернуться к родителям. Порфирий этого боялся, потому что он привык к ней. Она следила за домом, а без неё нарушится привычный ход событий. Более того, на Евпраксию положили глаз местный конторщик, кучер и плотник. Порфирию всё это не нравилось, да и вообще Иудушка был ущербным человечком. От ничего неделания он запирался в кабинете и мысленно мстил всем своим обидчикам, настоящим и надуманным. Причём неважно, были это люди живые или умершие, мстил всем подряд. А ещё Порфирий размышлял, сколько бы он мог заработать денег, если бы, ну, и так далее. Прошло время. На дворе была середина декабря, вокруг сугробы, и вдруг в Головлёво приехала племянница Анна. Очень изменилась, не узнать. От прежней красоты не осталось и следа. Рассказала, что сестрица её Люба месяц назад покончила жизнь самоубийством. Да и я приехала сюда умирать, я больна. Может, чайку, согреетесь? - предложила Евпраксия. Нет, лучше водочки. Порфирий тоже похудел, выцвел, задичал. К приезду племянницы отнёсся спокойно. Да игралась? - спросил он. Люба да, а я ещё нет, ну, уже скоро. Я поживу у вас, не хочу в Погорелку. Да живи, сколько хочешь. После прошлого приезда Анна сразу уехала в Москву, чтобы устроиться на работу в театр. Но безуспешно. Особого актёрского таланта у сестёр не было, самые обычные актриски, их максимум - это провинциальные театры. В одном таком провинциальном городке в Любу влюбился очередной ухажёр Люлькин, и девушка ради него решила бросить театр. После этого сёстры поссорились, Люба ушла в разврат, а к Анне настойчиво подбивал клинья другой ухажёр Кукишев. Анна держалась, сохраняя целомудрие. В театре на неё начали оказывать давление, потихоньку отнимали роли, снизили зарплату, денег стало не хватать. А потом ещё и сестра спросила: Ты вообще собираешься с кем-нибудь спать или так и умрёшь девственницей? Пользуйся своим сокровищем. Вот, глянь на меня. Видишь, как я одеваюсь, как живу, и всё благодаря своему сокровищу. Мужчины от него без ума, пользуйся, Кукишев тебя хочет, он тебя золотит. Ну и Анна отдалась Кукишеву. Дела сразу пошли в гору, и в театре ей роли отдали, и зарплату подняли, и отдельную квартиру ей купец снял. За зиму обе сестры накопили много всякого добра, помирились. Анна уже подумала, что со временем переберётся в Погорелку, Любе это было неинтересно. Кстати, именно Кукишев научил Анну пить водку. Такие отношения длились ещё год. Осенью Кукишева арестовали, купца всегда есть за что арестовать. А с ним и Люлькина, который не стал дождаться конца, а сам себе из револьвера устроил конец. Люди виновными называли сестёр, которые довели уважаемых мужчин до растраты. На суде Кукишев всё рассказал об их отношениях с Анной, чем очень её унизил в глазах общественности. Кукишева признали виновным и отправили в ссылку в Сибирь. Сёстры были подавлены, опозорены и без денег. В новом городе сестёр в оборот взяли уже другие мужчины, и через 4 месяца охладели к ним. К лету положение стало совсем грустное. Теперь девчонок возили в гостиницу к приезжим господам. В тот период Анна в письме получила предложение выйти замуж от одного актёра-алкаша из её театра. Девушка отказала, потому что не видела смысла в совместной жизни двух пьяниц. В театре проститутки были не нужны, потому их оттуда уволили. Первая пришла в чувство Люба, ни работы, ни перспектив, ни молодости, ни красоты, ни чести, не осталось ничего. И жить-то тогда зачем? Голодали, но в Погорелку возвращаться не хотели, стыдно. И вот однажды в два стакана Люба размешала яд себе и сестре. Сама выпила, а Анна в последний момент передумала пить. Люба умерла, Анна осталась жить дальше.
[38:58]В доме дяди Анна за собой не следила, кашляла, ходила без дела, перед сном водку пила. А когда об этом узнал Порфирий, то они уже в открытую вместе стали пить водку каждый вечер. Много общались, ссорились, Анна во всех головлёвских бедах обвиняла Иудушку. Открывала ему глаза на прошедшую жизнь. Порфирию было тяжело признаться самому себе, что он был причиной многих бед. Его совесть начала вылезать наружу и терзать его. Он увидел себя со стороны: состарившийся, одичалый, одной ногой в могиле. И рядом нет никого, кому бы он был дорог. Когда-то здесь в Головлёво было много людей, а теперь не останется никого. Анна только, ну и она ненадолго. И ради кого я жил и богател? - думал Порфирий. Кому всё это достанется? Здоровье Порфирия начало слабеть, он уже и сам хотел умереть, но не умирал. И в конце марта это случилось. Порфирий предложил Анне побывать на могиле бабушки в страстную неделю, та согласилась. А ночью от беспокойства Порфирий встал с постели, надел халат и пошёл пешком на могилу матери. На улице было холодно. На утро Порфирия нашли мёртвым, по дороге он замёрз. Анна уже этого не узнала, она лежала в постели с горячкой. Вот такая история, друзья.
