[0:00]Войну в Украине часто называют прообразом войн будущего, в которых на поле боя будут царить дроны. Они не оставят шанса пехоте и бронетехнике, небо отныне принадлежит роботам. Это очень распространённая точка зрения, которую, очевидно, сформировали рассказы и видео из зоны боевых действий. И эта точка зрения верна лишь отчасти. Так исчезнут ли солдаты и танки с поля боя? Поговорим об этом в нашей программе. Меня зовут Павел Аксёнов, я военный обозреватель русской службы Би-би-си. И если вам понравится этот выпуск, поставьте ему лайк, а если очень понравится, подпишитесь на наш канал.
[0:43]Когда во второй половине XIX века появились магазинные винтовки, скорость стрельбы увеличилась и стало невозможно воевать в сомкнутом строю. Строй рассыпался, солдаты стали передвигаться поодиночке, укрываясь складках местности. Танки в XX веке привели к появлению немецкого блицкрига и советских глубоких операций с прорывом фронта. Война стала быстрой. Бомбардировщики принесли войну в тыловые города и её жертвами стали мирные жители, до этого воевали только армии на фронте. До сих пор всякое новое оружие очень сильно меняло облик войны, но ни одно её не отменяло. Дроны - это такое новое оружие. Но они появились совсем недавно и пока не совсем понятно, что они сделают с армиями будущего. Но одно можно сказать точно. Этот виток эволюции войны только начался, и она вряд ли будет похожа на то, что мы сейчас видим в Украине. Современная война уже объединяет беспилотные роботизированные системы, распределённые сенсорные сети и весь электромагнитный спектр, виртуальный, информационный и частично физический в единый театр военных действий.
[1:52]Всё это, разумеется, стремительно обучается под влиянием искусственного интеллекта и связанных с ним технологий. Эти слова, наверное, одного из самых авторитетных в мире экспертов по современной войне, отражают ту сложность и неопределённость, с которой столкнулись военные с появлением новых видов вооружений. Прежде всего, конечно, дронов.
[2:17]Чтобы понять, как именно они трансформируют облик армий и как он уже меняется, давайте для начала посмотрим на основные свойства дронов. С их появлением резко возросла прозрачность поля боя и тыла. Сократилось время между обнаружением и поражением цели. Дрон зачастую точнее любого другого средства поражения на поле боя. Беспилотники стоят дёшево, и их много. Дроны быстро адаптируются к изменениям реальности. С их появлением ускорился цикл: идея, реализация, масштабирование. Эти качества в полной мере проявились в позиционной войне в Украине. В целом, это около 70-75% всех поражений приходится именно на дроны. Я общался с, недавно с военными, и многие признают, что они не видели противника не в камеру дрона, уже много месяцев. То есть лично не сталкивались и, соответственно, не имели возможности даже применить стрелковое оружие. Сейчас на фронте с коптерами системно сделать ничего не получается. Войска сидят по укрытию и стараются лишний раз не показываться на поверхности. Для того, чтобы пехотинец смог выйти из укрытия, необходимо выбросить специальный момент для этого. Необходимо подавить разведывательные дроны, поставив так называемую стену или штору из рэба, или же отслеживать, когда в воздухе на твоей позиции не висят FPV-шники противника. Это можно делать акустическим способом, это можно делать визуальным способом. То есть уже многие позиции имеют, скажем так, видеокамеры, которые просто следят, засекают дрон противника в небе. И, соответственно, пехотинец в укрытие ждёт, пока дрон противника или улетит, или будет сбит. В общем-то, покинет это место. И тогда можно выйти на поверхность. Однако ситуация, когда армии по обе стороны фронта зарылись в землю, возникла не из-за появления на войне тактических беспилотников. Это произошло из-за того, что с самого начала вторжения в феврале двадцать второго года, ни у одной из сторон не было подавляющего преимущества в живой силе и технике. Первый российский удар имел лишь ограниченный успех. Осенью двадцать второго года ВСУ провели контрнаступление, после чего темпы боевых действий постепенно снизились и уже к лету следующего года стало очевидно, что ни одна из сторон не способна прорвать фронт и провести глубокую операцию. К тому моменту дроны уже стали важным средством разведки, а основным средством поражения тогда была артиллерия, и это привело к снарядному голоду. Шойгу! Герасимов! FPV-дроны были своего рода вынужденной мерой, когда стали кончаться снаряды и фронт замер. Они массово стали появляться зимой двадцать третьего-двадцать четвёртого года и в условиях стабильного фронта зарекомендовали себя эффективным оружием. Но ещё раз, сначала война стала позиционной, стороны стали окапываться, устанавливать многокилометровые минные поля, начались артиллерийские перестрелки и только потом в этих условиях появились дроны. И условия эти для них были довольно тепличными. Хотя дрон может действовать на большом удалении от оператора, но всё-таки организация дроновой войны требует некоторой статичности. Это первый масштабный военный конфликт в эпоху дронов, но не единственный, где они применялись. Война в Нагорном Карабахе была раньше, но там беспилотники были на вооружении лишь одной стороны, Азербайджана, и в большей степени это были большие дроны-разведчики, вооружённые управляемыми бомбами, ну, реже барражирующие боеприпасы.
[5:47]Понятно, что это не идёт ни в какое сравнение с тем, что мы видим на российско-украинском фронте. Там, если за год мы говорим про несколько миллионов с каждой стороны, то есть даже за один день там выходит больше 10.000. У нас это пока ещё минорно, но, в первую очередь, потому что Хизбалла, при всём уважении, это относительно мелкая организация, не имеет таких возможностей, чтобы применять миллионы беспилотников в год. И даже если взять, например, количество операторов, на данный момент, по оценкам израильской разведки, активных операторов всего около сотни. Понятно, что это тоже не идёт ни в какое сравнение с российско-украинским фронтом, где там их, как минимум, в 1000 раз больше. Другими словами, тезис о том, что против большого и сильного противника можно воевать совсем небольшими силами при помощи только дронов, неверен. Возможно, в операторы дронов можно направлять лишь определённый процент солдат, а остальные должны занимать обычные военные должности. А возможно, дело в том, что война, в которой участвуют сотни тысяч дронов, отнюдь не дешёвая, как принято считать. Украина и Россия тратят на закупку беспилотников очень большие средства и усилия. А впечатляющие успехи дронов на этой войне достигаются их по-настоящему массированным применением. При этом эффект от их ограниченного применения Хизбаллой снижается ещё и тем, что ЦАХАЛ изучает опыт Украины. И прямо сейчас то, что армия обороны Израиля на ходу буквально быстро-быстро внедряет как защитные сети, так и закупку дробовиков и различные технологические решения.
[7:16]Всё это было рекомендовано год назад и два года назад и раньше, но просто это было не в приоритете. Сейчас, говоря простыми словами, жареный петух клюнул, поэтому быстро-быстро стараются внедрять эти средства. Но в любом случае, самое главное средство - это именно полевая выучка войск.
[7:32]Уже сейчас есть довольно эффективные пассивные меры борьбы с дронами. Это сетки над дорогами и объектами, мангалы на бронетехнике, дымовые завесы и всевозможные маскировочные полотнища и даже макеты. Кроме пассивных, есть активные способы борьбы, начиная с дробовиков, различных сеткомётов и заканчивая дронами-перехватчиками, а в случаях с более крупными беспилотниками - это зенитно-ракетные, артиллерийские комплексы и авиация. Уже появились лазеры. Весьма перспективное средство, боевые лазерные установки Iron Beam уже находятся на вооружении Израиля, но в Украине, по крайней мере, широко их не применяют. Наконец, есть радиоэлектронная борьба. Современные средства позволяют довольно эффективно бороться с дронами, блокируя частоту, на которой ведётся их управление. Правда, в этой области производители дронов постоянно придумывают способы противодействия РЭБ, и между ними идёт постоянное соревнование. На самом деле, дроны - не такое уж абсолютное оружие. Например, для поражения танка часто требуются десятки их ударов, и часто это не только беспилотники, а комбинация мин, артиллерии, противотанковых ракет и, собственно, дронов. Но эта комбинация возможна именно в условиях замёрзшей линии фронта с минными полями и организованными позициями и артиллерией, и операторов дронов. Главное в перехвате беспилотника - его засечь, поэтому сейчас очень много сил и средств вкладывается в системы обнаружения. Это могут быть радары, акустические, оптические датчики, детекторы радиоволн. Дрон, вообще, очень уязвим. Его можно сбить камнем, но для этого его надо хотя бы заметить.
[9:03]Но сейчас дрон замечает противника лучше, наносит удар быстрее, а самих дронов слишком много. Поэтому главная задача армии будущего - уравновесить этот дисбаланс. Частично это повторяет эволюцию пилотируемой авиации: сначала появились самолёты-разведчики, потом самолёты-бомбардировщики, потом истребители. И сейчас тоже, даже если следующий этап в плане атаки - это будут абсолютно автономные дроны с искусственным интеллектом, которым вообще не нужна связь с оператором. И поэтому противодействовать каналу связи уже будет не нужно, потому что никакой связи нет. Но чем они будут выступать, э, тоже дроны-перехватчики с не менее искусственным интеллектом. Мы увидим в небе битвы роботов, также как мы видели битвы лётчиков-истребителей живых.
[9:48]Но самое главное в том, что неправильно сводить нынешний этап военной эволюции к дронам. Они - важная её составляющая, но не единственная. Гораздо важнее интеграция беспилотных систем, сенсорных сетей и искусственного интеллекта в единое поле боя. Именно эта интеграция, а не просто дроны, и становятся реальным изменением характера войны. Дроны сами по себе не могут сделать прозрачной линию боевого соприкосновения и тылы, для этого они должны быть объединены в общую информационную сеть, в которой компоненты будут обмениваться данными в реальном времени. Сейчас это уже существует и действует, но находится в самом начале своего развития. Ну вот, например, в Украине существует система Дельта, которая аккумулирует разведывательную информацию из разных источников. С беспилотников, спутников, наземных датчиков и от союзников, обрабатывает её и предоставляет командованию. Вероятно, для анализа больших объёмов информации там используются нейросети, но степень и распространение этой системы в открытых источниках не раскрывается. В России также ещё до полномасштабного вторжения пытались внедрить систему управления войсками, но насколько успешно - неизвестно. Тем не менее, даже при отсутствии сложной системы управления, российские войска сильно зависят от интернета и коммерческих мессенджеров: Телеграмма, Ватсаппа и Дискорда. И вот смотрите: со временем войска окажутся как бы в новой среде, которая будет сильно отличаться от старой. И то, как армия адаптируется к ней, сделает их более или менее успешными. Дроны в этой среде станут таким же естественным средством, каким сейчас является автоматическое оружие. Вспомните, как в начале XX века пулемёты и автоматы придавались пехоте для усиления, а потом стали обычным оружием. С дронами будет то же самое. Уже сейчас новую бронетехнику планируют с учётом этих обстоятельств, например, новый танк Пантера от Rheinmetall планируют оснастить и системами антидроновой защиты, и собственными дронами. Это просто новая норма. Это единое информационное пространство, которое включает в себя и кибернетический уровень, и космические средства контроля, и беспилотные системы во всех средах, системы радиоэлектронной борьбы, а также авиационные, морские и сухопутные части. В западных армиях, прежде всего американской, сейчас разрабатывается и внедряется концепция многодоменных операций. Её суть в том, чтобы на самых разных уровнях, вплоть до бригады, части могли действовать сразу в нескольких, так называемых, доменах. Задействовать космические средства связи и контроля, проводить кибернетические операции, обеспечивать радиоэлектронное противодействие, ну и, конечно, физическое воздействие на противника. Все эти действия можно усиливать поддержкой со стороны, координировать боевую работу с другими многодоменными частями и средствами, с авиацией, например, или ракетными частями. Всё это намного более сложная система, чем простые поставки дронов в действующую армию. И обратите внимание, эта система совершенно не исключает людей.
[12:35]Украина, как и Россия, сейчас оттачивает действия дронов, важного компонента этих многодоменных систем. Западные страны, обладая большими ресурсами, могут создавать более дорогие и сложные системы, но им не хватает оперативности и гибкости, которую может дать только проверка в бою. В чём большое преимущество украинских производителей дронов, э, крупных, то есть, э, самых известных, самых, в общем-то, таких эффективных? В том, что они мгновенно получают связь с фронта. Некоторые производители даже имеют свои, э, в общем-то, команды рядом с фронтом, в ближнем тылу, для того, чтобы оперативно вносить изменения в свою продукцию. И именно поэтому украинские дроны, э, скажем так, достаточно эффективно себя проявляют на поле боя. Вот вот этого момента мгновенной связи для исправления, бывают даже мелких ошибок, нету с западными дронами. То есть, э, к примеру, да, американцы дают, э, какой-то продукт, БПЛА, а он летает на одной частоте, а эта частота уже не актуальна, её закрыли на этой на этом участке фронта. И что делать? Надо возвращать всю партию назад в Америку и ждать, пока они не сделают, не переделают её под другую частоту. Очень высокая скорость развития беспилотных технологий, вероятно, снизится после того, как закончится эта война. Так происходит всегда. Во Вторую мировую войну боевая авиация пришла с бипланами, а всего через 6 лет в небе воевали реактивные истребители. Но более спокойная обстановка мирного времени способствует осмыслению новой реальности, разработке теорий и концепций применения новых средств. У стран появляются деньги на перевооружение. Оперативные и тактические приёмы применения нового оружия, которое появилось в начале XX века, были созданы после Первой мировой войны. Когда у военных было время перевести дух и обдумать всё то, чему они научились в тяжёлых позиционных боях. Позиционный тупик - ненормальная ситуация и для войн XX века, а уж в XXI её и вовсе будут стараться исключить в самом начале планирования. Дроны, сделавшие прозрачным поле боя, заставят пересмотреть систему логистики, огневой поддержки, и, главное, вероятно, сделают войну ещё более быстрой, потому что главное спасение от беспилотников - это скорость. То есть то, чего больше всего не хватает на поле боя сейчас.
