Маньяк против Бога книга трукрайм

[0:00]А в церкви он увидел идеальное укрытие. Что может быть безопаснее маски православного богослова? Это позиция, которая по определению исключает подозрение. Никто не заподозрит, что человек в рясе, цитирующий Евангелие и рассуждающий о любви к ближнему, изнасиловал и забил камнями мальчика, не так ли? Это когнитивный диссонанс, на который рассчитывают все серийные преступники, прячущиеся за респектабельным фасадом. Мне невольно вспомнился кейс Гаравито Лабестия Зверь, колумбийский серийный убийца, садист, педофил и некрофил, признанный виновным в истязании более чем 200 жертв, преимущественно несовершеннолетних мальчиков. Когда я сопоставил биографию Гаравито с тем, что удалось собрать на Дворкина, возникло чувство, что совпадения были не просто пугающими. Они выглядели системными и закономерными, учитывая психологический профиль обоих. В 1972 году, когда Гаравито было 15, мать выгнала его из дома за попытку сексуального насилия над пятилетним ребёнком. Дворкину, согласно свидетельству в книге Виктора, тоже было около 15, когда он затащил на стройку и убил первоклассника. Гаравито тоже проходил через психиатрию, прослеживались и апатия, и те же суицидальные демонстрации, что и у Дворкина в его московский период. Но самое интересное начиналось дальше. Гаравито нашёл способ справляться со своей тьмой. Он начал охоту. Он носил с собой лезвия, свечи и зажигалки, чтобы пытать жертв. А после убийств он записывал имена в синюю тетрадь и молился за них. Ходил обнажённым по комнате, бил себя в грудь, читал Библию, но религиозность не мешала ему убивать. Гаравито был мастером перевоплощения. Чтобы заманивать детей, он использовал десятки масок. Добрый старик, уличный торговец, школьный учитель и, что особенно показательно, в контексте моего расследования, священник. Похоже, что ряса была для него одним из рабочих инструментов. Она отключала инстинкт самосохранения у жертв. Дворкин, стоящий в храме в Пасхальную ночь, охваченный присутствием Божьим, не напоминает ли он Гаравито с его Библией и синей тетрадью? Для людей с чертами психопатии, сочетающимися с нарциссическим и антисоциальным расстройством личности, этот диагноз Гаравито ставили психиатры. Религия редко становится путём к смирению. Напротив, она трансформируется в инструмент власти, способ придать легитимность собственному самочувствию избранности и оправдать право решать, кому жить, а кому умирать. К концу своей карьеры маньяка Гаравито устал от одиночных убийств детей. Они стали для него слишком лёгкой добычей. Его амбиции росли. Он планировал массовые убийства, мечтал о внимании прессы, хотел устроить кровавую фиесту. Похоже, то, к чему я сейчас подхожу в своём расследовании о Дворкине, с этим тоже совпадает. Ему нужен был масштаб, ему нужны были телекамеры, кафедры, влияние на государство. Я снова посмотрел на список регалий Дворкина на сайте университета, в котором он, судя по информации, работает по сей день. Бакалавр русской литературы, кандидат богословия. Даже поверхностного анализа американской системы образования хватало, чтобы понять: эти корочки, при всём уважении к семинарии, едва ли тянули на тот грандиозный статус доктора философии, которым он козырял в России.