[0:01]Смотрите, русское искусство. Ну да. Именно это мы себе и представляем, когда слышим русское искусство. Пройдёт всего несколько десятилетий, и вот оно русское искусство. Ну ладно. И вот тоже искусство. А почему? Кто это решил? И вот оно. Но ведь это что-то совсем странное. И вот тоже. Серьёзно, кусающийся человек на четвереньках? Как русское искусство за 100 лет прошло путь от измученного бурлака до Олега Кулика. Сейчас увидите.
[0:41]Многие скажут, этот век начался с авангарда. Но погодите. Как человек, который вчера видел на выставке крестьянскую долю, страдающих революционеров, рекрутов, батраков, бурлаков и рыдающих невест, будет смотреть на такое. Кто-то должен был подготовить зрителя, и это сделал русский модерн. Художественный XX век в России начался за 3 года до календарного. Искусство модерна родилось в Европе и мечтало о двух, казалось бы, взаимоисключающих вещах. Во-первых, забыть о неприглядной современности, избежать от неё в мир прошлого или фантазии. Во-вторых, спасти красотой весь мир с помощью дизайна, графики и архитектуры. В России этим занялось объединение Мир искусства, основанная художником Александром Бенуа и антрепренером, сейчас бы мы сказали продюсером, Сергеем Дягелевым. Их идеал - галантное прошлое: Россия XVIII века или Франция XVII. Мир искусники замечают, что Петербург - это страшно красивый европейский город, а вовсе не мрачная Клоака, как у Достоевского. Они делают журналы, книжные иллюстрации, открытки, афиши и, конечно, театр. Русские сезоны Дягилева - серия грандиозных театральных гастролей в Париже и других европейских городах, растягиваются на многие годы. А художники-мечтатели становятся самыми успешными экспортёрами русской культуры в Европу за весь XX век. Со временем Мир искусства невероятно разрастётся. Туда примут и Бориса Кустодиева, и Кузьму Петрова-Водкина, и много кого ещё. Появятся и другие проекты модерна. Например, объединение Голубая Роза. Они символисты и тоже за красоту, но ищут её не в культуре, а в вечности. В степи, например, где в быту кочевников, нетронутом цивилизацией, ощущается подлинность бытия.
[2:50]Авангард начнётся в 1910 году с выставки объединения Бубновый Валет. Они изменят отношение к тому, кто такой художник. Раньше он был таким, а теперь стал эпатажным альфа-самцом. Правда, провокативно. Они не только выглядели нахально, но и писали так же: брутально, ярко, сочно, пренебрегая деталями. Для них главное - наслаждение от яркости красок и простоты формы, а не всякие умствования про душу и культуру. В этом упрощении они идут ещё дальше.
[3:27]Валеты отталкиваются не от высокого, а от народного и примитивного, иконы, лубка, расписного подноса, вывески, городского гуляния и балагана. Сначала ты это просто рисуешь, а потом идёшь дальше и прикрепляешь на картину. Получается, что на пространство холста врываются низкие бытовые вещи, не как предмет изображения, а как искусство само по себе. Эта новая идея: то, что вчера не было искусством, может стать им сегодня, будет очень важна и для авангарда, и для всего XX века. Раньше спорили: красивая картина или некрасивая. Теперь спорят: искусство это или нет. Вообще, в авангарде фигура творца становится важнее того, что он производит. Это легко объяснить на другом объединении творческих скандалистов, футуристах, Владимире Маяковском и его друзьях. Вот Давид Бурлюк. Он художник, то, что ты рисует, то странные стихи пишет, то выставляет творческий манифест на обоях, то просто ходит по улице вот в таком виде. Официальный съезд футуристов выглядит так. Разумеется, сфотографироваться в странной позе может кто угодно, хоть Николай II. Но это не делает императора художником. Это его частная жизнь. Может, он и не хотел, чтобы мы видели эти фотки. А футуристы про свой съезд дали объявление в газету, и этот публичный жест принципиально важен. Всё это теперь искусство. И вот это. И, конечно, вот это.
[5:05]Сколько вам нужно времени, чтобы создать Чёрный квадрат? Минута? Пять минут? Казимир Малевич шёл к нему минимум 2 года. Под Чёрным квадратом скрываются ещё две картины. Одна из них - это цветная кубофутуристическая композиция. Кубофутуризм - это путь Малевича от предметного к беспредметному. Вот другая картина в этом стиле: Голова крестьянской девушки. Она написана за 2 года до Чёрного квадрата. Наш мозг хочет различить здесь черты лица, глаза, платок, но на самом деле это чистая геометрия. В том же 1913 году Малевич делает эскиз декорации к футуристической опере Победа над Солнцем. Её создателей вы уже видели. Здесь уже есть квадрат, и он почти чёрный. А ещё надпись Глупо. Что будет, если добавить в произведение ещё больше надписей и предметов? Малевич попробует это, работая в другом стиле, алогизме. Вот, например, картина Англичанин в Москве. Видите, сколько текста? А можно пойти в противоположную сторону: не добавлять, а убирать, взять и отринуть всё. Тут и случается революция. Чёрный квадрат - это ноль искусства. Раз искусством может быть всё, то может быть и ничего. Но из этой тьмы Малевич мгновенно создаёт новую живопись - супрематизм. Это геометрическая абстракция без обломков реального мира. Вот до чего всего за 5 лет дошло упрощение формы, начатое Бубновым Валетом. На картине больше не изображено ничего конкретного.
[6:44]Такой тип абстракции не единственный. Вот Василий Кандинский. Он пишет экспрессивную абстракцию. Это значит, что каждое движение кисти по холсту - это чувство или ощущение, которое художник хочет вызвать у зрителя. Кандинский считает, что от светло-жёлтого у вас во рту станет кисло, а тёпло-красного вы возбудитесь, а от киновали почувствуете раздражение. Его труд о духовном в искусстве читается как рецепты в кулинарной книге. Вообще, художественный манифест пишет каждый уважающий себя авангардист. Если искусство - это интеллектуальный подвиг, то красок и холста уже недостаточно. Нужна теория, и она важнее картины. Сколько новых идей, столько и направлений. Кубофутуризм, супрематизм, органическая абстракция, алогизм. Вот Михаил Ларионов. Он придумывает лучизм, чтобы рисовать не предметы, а отражённые от них свет. Но ему, конечно, не приходит в голову всю жизнь быть художником-лучистом. И наоборот. Вот Павел Филонов. Он создаёт направление, которое сам назвал аналитическое искусство. Но за этим вся его жизнь и тонны философских концепций. Вместо аналитизм можно просто сказать живопись Филонова. Не пытайтесь разложить авангард по полочкам. Время простой классификации, как мы привыкли в школе, в XX веке уходит навсегда.
[8:16]За революцией в искусстве следует настоящая - Октябрьская. Художники пытаются найти себя в перевернувшейся реальности. Кто-то находит новые темы, а кто-то и новую форму. Довольно быстро власть пойдёт им навстречу. Марк Шагал спускается с Витебских небес на Витебскую землю и оформляет родной город к первой годовщине революции. Там же Малевич создаёт коммуну художников. Он хочет заменить старую религию новой - супрематизмом. Левые художники-авангардисты хорошо принимают революцию. Она ведь тоже левая, социалистическая. Они и так хотели создавать мир заново. Теперь место для них расчищено. На несколько лет авангард становится официальным искусством Новой России. В двадцатые младшее поколение авангардистов придумает конструктивизм. Зачем нужны философские теории, раз революция уже победила? Давайте транслировать её конкретную идеологию.
[9:18]Посмотрите, какие работы делал Владимир Татлин в десятые годы. Он большой противник философствования в духе Малевича и верит в сделанное руками, в правду материала. До революции он оставался в тени, но теперь может развернуться. Его главный шедевр - башня. Не просто конструкция, а ещё и памятник Третьему интернационалу. Вещь пропагандистская. И всё новое искусство идёт по его пути, создаёт ощутимые вещи. А ещё хочет быть массовым - пролетариата ведь много, и полезным. Так конструктивисты становятся дизайнерами: делают посуду, ткани, мебель, шрифты, фотографии, плакаты. И, конечно, здания. Конструктивизм мы в основном и знаем по архитектуре. Но не все стремятся к новой форме. Ассоциация художников Революционной России пишет историю Новой страны дедовским способом, как в XIX веке. Эти выскочки авангардисты всерьёз предлагают изображать революцию цветными квадратиками? А мы возьмём и всё понятно нарисуем. Тем более что государство готово за это платить. Ещё одни реалисты - общество станковистов. Их Ленинградские единомышленники - круг художников. У АХРА всё как-то вяло и старомодно, а надо энергичнее, оптимистичнее, резче. Нужны не сельские учителя, а молодые строители будущего. Станковисты верят в машины, в радость труда, прогресс, спорт, современный город, и в этом на конструктивистов похожи. Из этого оптимизма ОСТа и незатейливого реализма АХРа родится соцреализм.
[11:09]В двадцатые годы художественных организаций было не две и не три, а много десятков. В 1932 году у власти наконец доходят руки с этим разобраться, и они всё запрещают. Создаётся Союз художников. Теперь это единственная легальная организация на всю страну. Один союз, один творческий метод - соцреализм. Это значит, советская действительность и её славное будущее. Вот, посмотрите, какое у нас всё мощное, избыточное, какое раздолье кругом. А вот другой тип сюжетов, который всё-таки подразумевает конфликт. Но зато сразу видно, кто хороший, а кто плохой. Почти как на карикатуре, только с невероятным пафосом. Соцреализм - первое искусство, которое вообще исключает критику. В XIX веке художники критиковали действительность, в начале XX сами основания искусства. Теперь всё это делать нельзя. А своей собственной эстетической программы у соцреализма нет. Есть только линия партии, которая каждый день новая. Никакая индивидуальная манера в таких условиях прижиться не может. Самый лучший художник - это тот, кого не видно. Кто не оригинальничает ни в форме, ни в содержании, просто рисует вождя. Что-то лирическое сможет прижиться в соцреализме только после войны. А все следующие художественные прорывы будут происходить в подполье. Но только после смерти Сталина.
[12:43]В планы следующего советского лидера Никиты Хрущёва явно не входило становление неофициального искусства в СССР. Но оно всё равно случилось. 1956 год развенчания культа личности и массовой реабилитации. Репрессированные художники возвращаются из лагерей. Становятся доступны журналы и книги, запрещённые при Сталине. В музеи возвращается западное искусство, пусть не самое новое. А авангард можно посмотреть на квартирных выставках, а то и зайти в гости к живым классикам. В Москву привозят главных западных звёзд, в том числе Пабло Пикассо, Джексона Полока и Марка Ротко. Кто-то пытается писать, как они, и за это не преследуют. На официальный статус такие художники рассчитывать не могут, но они и работают так, как будто никакого соцреализма не существует. Однако это не какой-то общий оппозиционный стиль, у каждого свой индивидуальный язык. Это многоголосие мы теперь и знаем, как советскую неофициальную культуру шестидесятых. Пока одни игнорируют соцреализм, другие спорят с ним. Посмотрите на так называемый Суровый стиль. Его главный завет - жить не по лжи. Этим авторам не нравится сытая, пафосная и самодовольная живопись, которой только партийные кабинеты украшать. Ей они противопоставляют романтику и образы сильных Хемингуэевских мужчин. Но в 1962 на выставке в Манеже Хрущёв внезапно обрушится на современное искусство. Причём сразу на всё: от сурового стиля до абстракции. Достанется даже классику авангарда Роберту Фальку, хотя он умер за 4 года до этого. С этого дня творить свободно - значит быть подпольщиком, нонконформистом.
[14:39]В поисках художественного подполья отправимся в Лианозово - барачную окраину на севере Москвы. Бараки - ровно та проблема, которую в шестидесятые пытается решить строительство Хрущёвок. Пространство тяжёлой и неприглядной послевоенной жизни. Здесь проще залечь на дно. И здесь действует целая группа художников и поэтов. Теперь мы знаем их как Лианозовскую школу. Они фиксируют эту барачную жизнь в пейзажах, натюрмортах и стихах. Многие рисуют и запретные теперь абстракции. Все они не любят власть, а власть отвечает им взаимностью. Например, Оскара Рабина советская пресса называет жрецом помойки номер 8. Посмотреть на подпольную живопись украдкой съезжается вся модная Москва, протаптывая тропинку от железнодорожной платформы к баракам. В кустах паркуются лимузины с диг номерами. Так Лианозово становится важным центром Московского актуального искусства. В 1974 году Лианозовец Рабин устраивает выставку на другой окраине - в Беляеве - прямо на пустыре. Милиция и КГБ знают заранее и действуют жёстко. Художников хватают, картины уничтожают бульдозерами. Западные СМИ взрываются возмущением. Власти сами пугаются первой реакции и идут на уступки. Неофициальным художникам дадут официальную лазейку, чтобы выставляться, работать и не числиться тунеядцами. В СССР это уголовно наказуемо. Но и с новыми условиями соглашаются далеко не все. Многие эмигрируют. На бульдозерной выставке были и художники не Лианозовской школы. Их главный инструмент - ирония. Это соцарт, то есть соцреализм плюс поп-арт. Если западный поп-арт - реакция на сверхпотребление и перепроизводство рекламы, то соцарт - реакция на перепроизводство идеологии, лозунгов, плакатов, соцреалистических картин. А Комар и Меламид пишут от лица художника, который всё это искренне любит. Издеваются, конечно. Язык советского обязательно надо вскрыть, высмеять и деконструировать.
[17:04]Понять концептуализм сложнее, чем всё, о чём мы говорили до этого. Поэтому давайте для начала сравним его с авангардом. Авангардисты пытались очистить искусство от всего лишнего и довести до абсолюта. Концептуалисты идут ещё дальше и пытаются понять, что делает искусство искусством. По сути, любое их произведение - это инструкция по сборке искусства. Вот абсолютно Чёрный квадрат. И чтобы мы его поняли, Малевич напишет отдельный теоретический трактат. Почему он такой чёрный? Потому что за этим стоит идея и философия автора. Как возникло это произведение? Художник долго думал и создал его. А вот Чёрный прямоугольник Ильи Кабакова. И чтобы мы его поняли, прямо на нём есть подпись. Почему он такой чёрный? За этим стоит рассказ автора. Как возникло это произведение?
[18:09]Илья Кабаков придумал персонажа Примакова, который сел в шкаф, вдруг стал художником и сделал то, к чему Малевич шёл много лет, объяснял ещё дольше. А Кабаков рассказывает нам об этом процессе появления искусства. Концептуалисты так любят тексты, что готовы предъявить текст вместо произведения. Вот кусок Оргалита в форме картины. Но вместо изображения - загадочные надписи, которые вызывают у нас множество неясных ощущений, совсем как от настоящего искусства. А вот перформанс группы Коллективные действия. Художники едут в заснеженный Подмосковный лес и вешают между деревьев огромный красный транспарант с очень странной надписью. Это нарочито дурацкое действие. Но произведение - не только само это действие, но и фотографии и текстовый отчёт о нём. Концептуалисты так любят разборы, что разбирают всё что угодно, а не только советскую идеологию, как это делает соцарт. Вот Виктор Пивоваров разбирает такое абстрактное понятие, как одиночество. Причём в стиле противопожарного щита, такой советской инфографики. Однако это не холодная аналитика. Мы чувствуем щемящую грусть от альбомов Кабакова или философскую глубину и присутствие тайны от акции Коллективных действий. То же самое, что испытываем, когда разглядываем более привычную картину в музее или читаем хороший роман. Но концептуализм - это не обязательно тексты. Главное, чтобы художник вскрывал условность мира, показывал, насколько наши представления о нём нам навязаны, а мы живём, этого не замечаем. Вот заворожённый взгляд Эрика Булатова. Мы смотрим вдаль, на красивый пейзаж, но пробиться к нему не можем. Не даёт лозунг. Мы наглухо заперты по эту сторону картины. А вот ещё более пессимистичный взгляд Ивана Чуйкова: никакой глубины за окном нет. Это экран, который за нас решает, что мы увидим. В отличие от нонконформистов, концептуалисты не борются с системой. Они считают её неизбежностью. Они зарабатывают вполне легально и иногда очень неплохо. Виктор Пивоваров создаёт логотип журнала Весёлые картинки. Илья Кабаков иллюстрирует детские книжки. Эрик Булатов тоже. Вспомните, может, и у вас такие были?
[20:39]Что произойдёт с русским искусством в восьмидесятые, вспомним важнейший перестроечный фильм Асса. Вот на экране странные communication tube и Iron curtain. На самом деле это объекты Московской арт-группы Гнездо, созданные в конце семидесятых. Именно тогда, ещё до всякой перестройки, появляется новое поколение художников, таких как мальчик Бананан из Ассы. Творчество для него - не сложная интеллектуальная работа, а яркий праздник, угар и веселье, такой же, как вся его жизнь. Бананана играет Сергей Бугаев Африка из Ленинградской группы Новые художники. В ней же состоят Виктор Цой, Георгий Гурьянов, а лидером становится художник Тимур Новиков. Все они хотят жить и творить так, как будто враждебной действительности вокруг них вообще нет. И не прячутся от советской повседневности в уютной мастерской, как концептуалисты, а выходят в мир. Можно, как Ленинградская группа Митьки, творчески принять жизнь в СССР. Но принимать не всерьёз, а как дети, которые радуются красным флажкам и первомайским демонстрациям. Красиво же, весело. А можно, как Московская группа Мухомор, передразнивать всех: гопоту, бардов, рокеров, диссидентов, пионеров, любителей НЛО. И, конечно, художников-концептуалистов старшего поколения. Но те не обижаются, делают-то они одно и то же: разбирают, как устроена действительность. Только главные жанры теперь другие, чтобы веселиться было удобнее: объекты, инсталляции, постановочные фото и перформансы. А после начала Перестройки снова очень много картин. Ведь теперь их можно продавать, и государство за это не преследует. В 1988 году в Москве впервые проходит аукцион Сотбис. Подпольное искусство здесь продаётся наряду со старым авангардом, и платить за него готовы сотни тысяч долларов. Удар аукционного молотка знаменует конец советского неофициального искусства.
[22:48]Ещё в конце восьмидесятых русские художники массово разъезжаются за границу. Кто просто надолго, с бесконечными выставками, а кто и насовсем. На освободившееся место приходят совершенно новые люди. Они полны решимости свергнуть заброзавевшую элиту неофициального искусства. Хотя, казалось бы, кто там успел заброзаветь. Молодой художник Анатолий Осмоловский прямо ориентируется на скандальных футуристов начала века. Как и Маяковский, Осмоловский левых взглядов, и это в момент, когда коммунизм ненавидят все. Но даже Маяковский не позволял себе такого. Это происходит на Красной площади, и не просто так. Теперь художник хочет, чтобы его видел каждый, и готов разговаривать с кем угодно - от нищего до президента. Девяностые - время радикального акционизма, искусство шока, протеста, скандала. Вы считаете, что готовы к любому искусству? Тогда вот вам акция Олега Кулика: забой свиньи и раздача мяса прямо в галерее. Да ещё и под издевательским названием Пятачок раздаёт подарки. Всё ли является искусством? Морально ли искусство? Может ли искусство нарушать Уголовный кодекс? На эти вопросы мир отвечал весь XX век. Но в России девяностых выясняется, что они не потеряли свежести. А пока вы думаете над ответом, художник укусит вас за ногу. Во второй половине девяностых на искусство обратят внимание новые богатые. Чем украсить особняк на Рублёвке? Ответом станет гламур, но провокативный, чтобы висел плакат, фотография, а лучше большая картина, как в Третьяковке. Но при этом с иронической усмешкой и образами массовой культуры. А вы купили такое и всем показываете: смотрите, я разбираюсь в современном искусстве. Девяностые - время бурной политической жизни, и художники не отстают. Ведут предвыборную агитацию с Мавзолея, перегораживают улицу баррикадами, пытаются зарегистрировать партию животных и выдвинуться от неё в Госдуму. Так художники приходят к политике, а потом политика придёт к художникам. В 1998 году Авдей Тер-Оганян устраивает акцию Поп-арт, где, в частности, рубит топором картонные иконы, массово производимые РПЦ. Казалось бы, за эти 100 лет искусство уже переходило все границы, но тут появляется и возмущение общественности, и уголовное дело, и суд. Тер-Оганян бежит из страны, первый, но не последний художник в истории постсоветской России. XX век в русском искусстве кончается так же, как и начался - за 3 года до календарного. Понравилось видео? Тогда посмотрите наш курс лекций про русский авангард. Или начните с того, что было до этого - живописи XIX века. Ещё мы быстрее всех рассказываем историю Древней Греции и Древнего Рима, и не только. Подписывайтесь на канал Арзамас, и точно ничего не пропустите.
