[0:03]В последние месяцы в За Z-среде, да и не только, всё больше говорят о возможной новой волне мобилизации в России. Главный аргумент в пользу такого развития событий, набор на контракт уже не покрывает потерь ВС РФ, которые всё нарастают. А на фронте недостаточно сил, чтобы устроить настоящий прорыв. Сегодня мы серьёзно и предметно поговорим о перспективах мобилизации в России и её влиянии на ход войны. То, что мобилизация может стать одним из немногих оставшихся козырей российского руководства, признают даже зетники. Например, как писал недавно военблогер Анатолий Радов. Мы уже давно воюем в полную силу, и даже на пределе возможностей. Следующие варианты усиления - это мобилизация, в которую как раз такие вот турбопатриоты, требующие воевать во всю силу, и могут попасть. Вот единственное, что мы ещё не применяли, и что могло бы усилить нашу позицию - мобилизация примерно на 1 млн. человек или применение ядерного оружия. Всё. Остальное уже давно задействовано. Мобилизация на миллион человек - это очень серьёзная заявка. Дело в том, что по последним данным украинской разведки, озвучены в середине апреля российская группировка в Украине составляет 680.000 человек, причём она существенно снизилась от пикового значения в 715.000 этой зимой. Таким образом, российскую группировку предполагается более чем удвоить. Более того, если сохранятся нынешние темпы ликвидации российских военных в Украине в 35.000 потерь в месяц, такой группировке хватит на 2 1/2 года войны, а то и больше, если вспомнить, что не все из этих 35.000 убиты, а часть может рано или поздно вернуться в строй. Даже если потери вырастут, получается, всё равно, по крайней мере, в среднесрочный период, российская армия сможет продолжать боевые действия. Более того, по мобилизации можно наконец нормально заполнить ряды новоосознанных российских войск беспилотных систем, куда сейчас наскребают кого попало, как я рассказывал в своём видео об этих войсках. Как раз о такой перспективе недавно писал украинский военный, автор канала Dark Forest Outcom. Противник, сообщал он, комплектует подразделения беспилотных систем. Очень интенсивно и масштабно, прямо очень. Рубикон развернул учебные центры и программы для базового обучения операторов БПЛА, забирая наиболее продвинутых из строевых частей в свои центры подготовки, откуда операторы направляются уже в полки и батальоны БПС. У нас происходит обвалы логистики из-за двух десятков расчётов Рубиконна на направлениях. А теперь представьте, что если их становятся три-четыре десятка. Количество операторов БПЛА возрастёт после этой потенциальной мобилизации многократно. В общем, мобилизация на первый взгляд выглядит настолько перспективным решением, что непонятно, почему к ней до сих пор не прибегли. На самом деле этому есть целый ряд резонных объяснений, которые также свидетельствуют о том, какие проблемы ожидают новую российскую мобилизацию, если её всё-таки объявят. Во-первых, это, конечно, социально-экономический аспект. Напомню, что во время первой волны мобилизации, осенью двадцать второго года из России уехало едва ли не больше людей, чем, собственно, были мобилизованы. После объявления частичной мобилизации, отрицательное миграционное сальдо, я думаю, составило минимум 250.000 человек, - давал тогда свою оценку демограф Алексей Ракша. Но, скорее всего, 300-350.000 пока что безвозвратно покинули страну, и подавляющее большинство из них - мужчины. Это больше 2% от мужчин в возрасте 20-35 лет, и ещё, видимо, больше 2%, больше 2% мужчин мобилизовали. Это самым серьёзным образом отразилось, в первую очередь, на российском рынке труда. Внезапно оказалось, что резко увеличившуюся армию надо чем-то вооружать, что привело к резкому росту вакансий в оборонно-промышленном комплексе, которое оказалось крайне трудно заполнить. За прошедшие годы эта проблема только усугубилась из-за набора на контракт, так ситуацию на днях описывало издание The Moscow Times. В современной истории России ещё не было такого дефицита кадров, как сейчас, заявила на Альфа-саммите во вторник председатель ЦБ РФ Эльвира Набиуллина. Особенно ситуация сейчас - это ситуация на рынке труда. Мы действительно никогда до сих пор в истории современной России не жили в таком дефиците рабочей силы. Никогда у нас такого не было, а это оказывает влияние на всю экономическую ситуацию, - цитирует Набиуллину Интерфакс. По подсчётам Финэкспертиза, в настоящий момент кадровый резерв экономики, то есть люди, которые трудоустроены, но потенциально могли бы работать, составляет 4,4 млн. человек. По сравнению с 21-м годом он сократился на 40% или 2,6 млн. человек, после того, как сотни тысяч россиян эмигрировали в первые годы вторжения, а ещё около полутора миллионов были завербованы на фронт. Вдобавок к 300.000 мобилизованных осенью 22-го года, полмиллиона россиян подписали контракты с Минобороны в 23-м году, 450.000 - в 24-м и 422,7.000 - в 25-м, согласно официальным данным. 325.000 человек, по подсчётам Вашингтонского центра стратегических и международных исследований, CSIS, были убиты на войне. А общие потери, включая раненых, достигли 1.200.000 человек и стали рекордными для всех армий мира, во всех войнах после Второй мировой. В настоящий момент кадровый резерв экономики опустился до 6% от числа занятых, хотя до войны достигал 10%. Доступных трудовых ресурсов становится всё меньше,
[4:46]констатирует президент Финэкспертиза Елена Трубникова. По оценкам РСПП, только в промышленности нехватка кадров достигает 2 млн. человек. В Москве дефицит работников составляет 400-500.000 человек, - жаловался ранее мэр Сергей Собянин. В МВД не хватает 170.000 работников, в агросекторе - более 130.000. На ситуацию влияет в том числе демография. Малочисленные поколения 90-х и начала 2000-х приводит к сокращению числа молодых работников, тогда как доля старшего возраста увеличивается, - говорит ведущий аналитик Freedom Finance Global Наталья Мельчакова. Другая причина - высокий спрос на работников со стороны военных заводов, которые фактически забрали свободные ресурсы, - говорила председатель совета директоров АОХК Сибирский деловой союз Анастасия Горелкина. А теперь представьте, какой эффект на рынок труда в этих условиях окажет изъятие из неё даже не миллиона, а хотя бы ещё нескольких сотен тысяч человек. По идее, это может стать последним гвоздиком в крышку гроба российской экономики. Так что для Путина это будет, так сказать, актом отчаяния. Не думаю, не случайно Набиуллина снова заговорила о дефиците кадров именно сейчас, когда информационное пространство полнится слухами о грядущей волне мобилизации. Это такой крик отчаяния, обращаемый куда-то наверх, мол, не надо забирать из экономики ещё людей, она и так на ладан дышит. Я бы вообще на месте Набиуллиной задумался, что её коллегу главу Рейхсбанка Ельмара Шахта, конечно, оправдали в Нюрнберге, но это потому, что он лишился этого поста ещё в тридцать девятом году. Так что пора бы, но ладно, мы сейчас не о ней. Есть ещё один фактор, который существенно отличает мобилизацию от условно добровольного набора на контракт. Воевать за деньги идут в целом менее экономически активные, то есть те, кто не смогли в условиях величайшего дефицита кадров в истории найти работу, которая не предполагает, чтобы вас стреляли, охотились на вас дронами. Неудивительно, что в российскую армию идёт именно такой контингент, на который продолжают жаловаться Z-авторы. Так вот, при мобилизации, по крайней мере, в том виде, в каком она происходила в России и до сих пор происходит в Украине, отбор происходит достаточно случайным образом. Что означает, что изымается как раз вполне экономически активное и даже успешное население. Это не говоря уже об иммиграции, которая, разумеется, начнётся в таком случае всеми правдами и неправдами. Конечно, российские власти могут на радость зетникам объявить, что вот теперь-то мы воюем в полную силу, и закрыть границы. Но это, в свою очередь, вызовет феномен своеобразной внутренней иммиграции, которая сейчас распространена в Украине, это когда мужчины, которые на отрез не хотят идти в армию, сидят по домам и практически не выходят, а значит, тоже так или иначе выключаются из экономической активности. Если для Украины с её достаточно высоким уровнем безработицы, по оценкам МВФ 11,6% в 25-м году, такое домоседство ещё не так критично, то для России с упомянутой уже нехваткой кадров, это может иметь самые серьёзные последствия. Это мы ещё не говорили о социальных потрясениях. Как вы, наверное, помните, мобилизация выросла в России в последнюю крупную волну протестов, которые где-то, например, в Дагестане, чуть не переросли в бунты. Это ещё было в относительно благополучном двадцать втором году, когда первый шоковый эффект от введения санкций уже прошёл, а долгосрочный эффект от санкций ещё не начал сказываться на населении. Можно представить, что будет сейчас, когда россияне всё больше недовольны своим экономическим положением, а также множеством запретов, в первую очередь, связанных с интернетом и нарушающих нормальную жизнь, а рейтинг Путина даже по провластным опросам проседает до довоенного уровня. Собственно, по одной из версий, которой придерживаюсь в том числе и я, эти самые запреты можно объяснить именно подготовкой к грядущей мобилизации. Например, Зеленский в апреле тоже высказывал мнение, что ограничения работы Телеграма в России может быть связано с подготовкой властей к принятию решений, которые не воспримет часть общества. Речь идёт либо о завершении войны, либо, наоборот, о её дальнейшей эскалации и расширении мобилизации. К словам Зеленского, в случае усиления мобилизации в армию могут начать активнее привлекать жителей Москвы и Санкт-Петербурга, которых ранее пытались обходить. То есть крупные города, которые он, Путин, ранее старался обходить мобилизации, он больше не обойдёт. Это может быть одна из версий, - считает украинский президент. А население крупных городов отличается ещё и тем, что там гораздо шире распространены альтернативные источники информации, доступ к которым и пытаются всячески ограничить российские власти под предлогом борьбы то ли с беспилотной, то ли с террористической угрозой. Собственно, волну недовольства предыдущей волной мобилизации вызвали как раз заполонившие соцсети кадры облав и условий, в которых оказались мобилизованные, для которых не нашлось не то, что инфраструктуры для подготовки, а банально мест, где их можно было бы разместить, и провизии, которую пришлось передавать родственникам буквально через забор. Это всё было связано с тем, что в России, в современной СССР, практически полностью атрофировалась вся мобилизационная инфраструктура. Но тогда это выглядело как чистое издевательство над людьми, что и привело к всплеску протестов и протестных настроений, которого, видимо, в Кремле надеются в этот раз избежать. Однако не похоже, чтобы те меры, что уже приняты сейчас, возымели эффект, потому что, как следует из замеров, аудитория Телеграма, конечно, серьёзно упала, но менее чем вдвое, а местами даже снова пошла вверх, поэтому сейчас власти и хотят ограничить VPN-трафик. Другое дело, что если это произойдёт, то уровень недовольства властью должен скакнуть ещё повыше. А теперь представьте, если на это ещё и наложится мобилизация, особенно если это будет не всего 1%, как пояснили блогерши на чипсах, а тот самый миллион человек, то есть уже каждый двадцать пятый боеспособный мужчина. Напомню, что по оценке Шойгу времён первой мобилизации, общий мобилизационный потенциал российского населения составляет 25 млн. В Украине, где мобилизационный ресурс составляет по разным оценкам до 5 млн. мужчин, мобилизация где-то 30.000 в месяц уже представляет собой серьёзную социальную проблему, которую все согласны, что нужно как-то решать. Соответственно, для России, где мобилизационный ресурс в пять раз больше, мобилизация станет серьёзным источником недовольства. Уже если мобилизовывать, мобилизовывать где-то 150.000 человек в месяц. А если мобилизовать сразу миллион, эффект можно представить самостоятельно. Это мы ещё не коснулись чисто логистических вопросов. Опять же, вернёмся к опыту предыдущей российской мобилизации 300.000 человек. Хотя их было мобилизовано, скорее всего, больше, но уже тогда не хватало вообще всего. А если мобилизовать минимум втрое больше, соответственно, минимум втрое вырастут проблемы с тем, что этих самых бойцов будет нечем кормить, не во что одеть и нечем вооружать, кроме разве что автоматов Калашникова. Можно ещё просто ради интереса посчитать давление на бюджет. Миллион мобилизованных при нынешнем окладе 195.000 будет получать почти 2,5 триллиона рублей в год, что означает увеличение на 20% военного бюджета, запланированного на уровне 13 триллионов на 26-й. Если считать по-другому, то получится больше процентов ВВП, который по итогам прошлого года составил 213 триллионов. Эти самые расходы надо будет откуда-то брать, при том, что за первые месяцы 26-го года российские власти уже проели весь бюджетный дефицит, запланированный на год. И это при том, что, напомню, из экономики предполагается забрать тот самый миллион трудоспособного населения, а значит, и поступления в бюджет резко упадут. Можно, конечно, предположить, что все эти проблемы предполагается решить за счёт нефтегазовых сверхдоходов из-за войны в Иране. Однако даже в самых оптимистичных для России сценариях, они должны составить до 70 млрд. долларов в год, то есть чуть более 5 триллионов рублей. А за этот счёт ведь предполагалось ещё и латать растущие дыры в бюджете. Напомню, до начала войны на Ближнем Востоке Путин всерьёз задумался о том, чтобы сворачивать войну в Украине. При этом сейчас говорится, что за годы войны в российской экономике накопилось настолько системные проблемы, что её и так не спасёт даже рост цен на нефть и газ. Но даже, допустим, что каким-то магическим образом Набиуллина и прочие силовики на службе у фашистов в очередной раз сведут бюджет. Это всё ещё не снимает вопроса, как превратить получившуюся толпу мобилизованных в боеспособную армию, способную серьёзно переломить ход войны в Украине. Можно было бы подумать, что с 22-го года, когда мобилизованных отправляли на фронт прямо из военкоматов, в России сумели качественно и количественно апгрейднуть подготовку новобранцев. Но, судя по всему, этого не произошло, потому что, как, например, писал в своём нашумевшем посте военкор Владимир Романов, объясняя, почему сам до сих пор не подписал контракт, средний цикл жизни штурма - 12 дней. День первый: он подписывает контракт и прибывает на полигон. День второй-одиннадцатый: подготовка на полигоне. День двенадцатый (последний): заливка на позиции. На горячих участках - из двух бойцов - до позиции доходит один. В лучшем случае, - пишет Романов. Это далеко не единичный случай, а о проблемах сроков боевой подготовки пишут буквально все зетники, причём это всё недавние записи за 26-й год. Вот ещё Алексей Живов, тоже видный зетник, бывший замполит неонацистской Испаньёлы. За последние две недели, ну, постмартовские, если что, узнал о смертях, о двух смертях новобранцев. Один из погибших - наш стародавний товарищ Володя Локтюшин. Пошёл служить, а погиб через 10 дней после подписания контракта. Второй - знакомый близких людей. Отец троих детей. Ушёл на СВО. Через 2 недели пропал со связи. Жена никаких выплат не получила. Через месяц «пропал без вести». МЕСЯЦ после заключения контракта. Оба даже обучение пройти до конца не успели, и на фронте не были, как уже отдали богу душу. Это я описываю только те случаи, где на Библии могу поклясться, как всё было. А сколько таких случаев вокруг?
[13:20]собственно, пишет Живов. Перед тем, как двинемся дальше, я напомню, что вы можете поддержать это видео вашим лайком, комментарием и подпиской на канал. Все эти действия помогают его продвижению. Ну, а если вы хотите поддержать канал финансово, это можно сделать через Patreon, ссылка на который в описании. А если хотите, чтобы у вас был нормальный интернет, Telegram работал, Twitter работал, Instagram, YouTube и всё остальное, покупайте N VPN. Это позволит вам не жить в цифровом загоне и получать адекватную информацию из разных источников, ну и самим решать, где переписываться с родными и близкими. N VPN по ссылке в описании, покупайте сразу на год. Ну и напомню, что покупка и использование VPN в России пока остаются легальными. Ну или вот цитирует письмо с фронта сам самопровозглашённый военный эксперт Владислав Шурыгин. На пятом году войны жизнь русского солдата по-прежнему является для части командования мелкой разменной монетой, которого можно всего через месяц после подписания контракта отправить штурма, и в первом же боевом выходе задвухсотить, как моего сослуживца Никиту Донцова, молодого московского парня-добровольца, пропавшего без вести 27 января под Купинским в одном из первых своих выходов. Продолжать можно сколько угодно, но понятно, что российская армия просто системно не способна обеспечить должное подготовке новобранцев, это в ситуации, когда даже по официальным оценкам темпов набора на контракт они никогда не превышали 40.000 в месяц. Теперь опять же, представим на месте этих 40.000 наш миллион мобилизованных, и получим, что даже до нынешнего никуда не годного уровня их готовить придётся 2 года с лишним. Ну или опять, как в 22-м году, аврально расширять учебные центры, привлекая к подготовке даже курсантов, которые сами-то не доучились, да ещё и по программам, которые составляются без всякого учёта опыта российско-украинской войны. То есть и окопы там учат рыть от артиллерии, и стрелять по людям, а не по дронам. Другое дело, что в Z-среде даже возникают такие мнения, что в современной войне и с современной российской тактикой постоянного просачивания малыми группами, из которых до линии фронта добирается в лучшем случае один из десяти бойцов, не говоря подготовка не поможет, хоть самая спецназовская. Ну тут мы уже переходим к вопросу, какой эффект может оказать мобилизация на войну в том виде, в каком она идёт сейчас. Напоминаю, что все аналитики, причём не только западные, хором пишут, что российская тактика просачивания не способствует прорывам фронта и развитию успеха, поскольку даже если российским одноразовым штурмовикам удастся закрепиться в тылу украинских позиций, то развить этот успех с помощью бронетехники окажется просто невозможно, так как она, во-первых, горит, а во-вторых, её больше нечем заменить, не считая очень ограниченного производства. Во-вторых, эти самые штурмовые штурмовики постоянно остаются без поддержки со стороны собственных дронов, из-за хронических проблем со связью, которая только усугубились после отключения Starlink и блокировки Телеграма. В-третьих, из-за постоянных ударов украинских дронов по российской логистике, ВС РФ испытывает проблемы со снабжением даже тех бойцов, что уже есть на передовой, а их там сейчас немного, даже по меркам 22-го года, когда российская армия была существенно меньше по численности, чем сейчас. Всё это системные проблемы, связанные с тем, что российская армия до сих пор не нашла подхода к современной войне, и её не решить увеличением численности пехоты, а мобилизованные пойдут в первую очередь именно туда, а не в танкисты и артиллеристы, потому что, напомню, новая техника производится в очень ограниченных количествах. Собственно, в том числе поэтому специалисты по военным технологиям из недавних пор советник министра обороны Украины Сергей Флэш Бескрестнов о перспективах российской мобилизации написал так. Читаю много тревожных сообщений о возможной принудительной и масштабной мобилизации людей в России. Разумеется, это создаст нам проблемы, но война давно изменилась и уже не будет такой, как раньше. Любой танк или машина продержатся на поле боя не более часа - их уничтожат дроны. Штурмы с применением техники сейчас стали редкостью. Будут ли массовые «набеги» живой силы, как это делал СССР во время Второй мировой? Наши бойцы будут активно работать с FPV. Мы подготовим необходимые ресурсы в соответствии с масштабами мобилизации и ожидаемыми угрозами. Прямо сейчас подразделения БПЛА ВСУ не выполняют «план» по уничтожению — дроны есть, противника в таком количестве нет. Эпоха, когда всё решало количество людей, прошла. Конечно, наш противник тоже это понимает. Если бы массовая мобилизация пехоты могла что-то радикально и быстро изменить, её бы уже давно провели, - предполагает он. Прошу учитывать, что я вообще не затрагивал социальные, финансовые и политические аспекты такой мобилизации в России, - пишет Флэш. Ну вот, а я затронул, и пока всё выглядит так, что минусы мобилизации перевешивают плюсы. Но проблема, во-первых, в том, что у Путина вообще нет другого варианта продолжать войну, кроме ядерной эскалации, которая подпишет его режиму смертный приговор, причём в краткосрочной перспективе, хотя бы из-за санкций из ада, которые должны за этим последовать, и за реакции партнёров России, которые тоже против использования ядерного оружия. Продолжать всё как есть тоже не получится, потому что, напомню, российская армия продолжает сокращаться из-за превышения потерь над набором, и чем дальше, тем сильнее эта проблема будет нарастать. Кроме того, Путин - это вообще не тот человек, от которого можно ждать рациональных в нашем смысле решений, по крайней мере, с 22-го года, потому что решение развязать полномасштабную войну с Украиной выглядело крайне нерационально для абсолютно всех вменяемых наблюдателей. А ещё нерациональнее было решение продолжать эту войну, когда план Киев за 3 дня с треском провалился. И если первое, хоть и выглядит нерациональным для людей, для меня выглядело рациональным, то, что Путин решился напасть на Украину, потому что информация, которая ему приходила, делала, собственно, этот шаг вполне рациональным. Ему говорили: быстро всё захватим, встречать будут с цветами, почему не напасть? Напасть, ну, если ты хочешь захватить Украину. А вот как раз то, что Путин не вышел из этой войны на протяжении всех этих 4 лет, уже пятый год, вот это как раз нерационально. Во многом это связано тоже с плохой информацией, которая ему поступала, но сейчас уже, когда он открыто говорит про проблемы в экономике, когда он открыто говорит про там проблемы ударов дронами Украины по России, судя по всему, сейчас информации уже достаточно. Но он всё равно эту войну не останавливает, что уже абсолютно нерационально. Похожей ситуации в 1979 году достаточно рациональное китайское руководство свернуло неудавшуюся войну с Вьетнамом буквально через месяц. Китайские войска потоптались у ворот Ханоя и ушли, а Пекин объявил о своей победе. К сожалению, Путин оказался не таким умным, как Дэн Сяопин, который потом развернул в Китае успешные рыночные реформы, так что 4 года спустя война всё ещё продолжается, а мы всерьёз обсуждаем заведомо провальную стратегию новой мобилизации, которая не принесёт России победы, но точно принесёт ещё большие потери с обеих сторон. Но это обсуждение было бы неполным, если не дать слово главному эксперту по мобилизации, который, к сюрпризу, теперь считает, что даже она уже не поможет. Вот такие слова Стрелкова приводит его жена Мирослава Регинская. Мобилизация была нужна весной 2022, весной 2023, весной 2024 и, может быть, даже весной 2025 года. Сейчас мобилизация катастрофически запоздала. Сейчас мобилизация в том её виде, в каком её воспринимает основная часть населения, никакого результата не принесёт. Сейчас нужно мобилизовывать военную экономику. У нас время, когда можно было победить, затоптать врага, вбить его в землю массами пехоты, к сожалению, уже закончилось. Оно было и в 22-м, и в 23-м, и в 24-м годах. В 25-м уже сомнительно, а в 26-м его уже просто нет. Сейчас идёт война дронов, которые способны уничтожить любое количество пехоты, введённое в бой на любом фронте, сколь угодно широком. Противник наладил в Европе и на самой, так называемой, Украине, такое производство дронов и ракет, что сейчас способен держать фронт почти одними ими, что собственно и происходит. То есть большие массы людей и техники будут уничтожены, не достигнув каких-либо успехов. Время упущено. Поэтому мобилизация, конечно, если мы хотим вообще победить, необходима. Но мобилизация не столько и не только людей в армию, а мобилизация людей в военную промышленность, в науку, в производство. И только тогда мы через какое-то время, не сейчас, не завтра, не послезавтра, получим военную экономику, способную тягаться и победить в противостоянии с военной экономикой Европы и, так называемой, Украины. Вот такая мобилизация необходима, если, опять же, подчёркиваю, мы хотим победить. А вот именно этого хотения не видно, начиная с самого начала СВО. Хотя что хотят в Кремле неясно вообще. Заявление Пескова о том, что до достижения России мирного урегулирования осталось всего несколько километров в Донбасса, это, простите, враньё и блеф. Ну, что, собственно говоря, не новость для данного лица и для ведомства, которое он представляет. Даже если удастся пройти те несколько километров, которые отделяют российские передовые позиции от Славянска, Краматорска и других городов Донецкой Народной Республики, война от этого не кончится, от слова совсем и от слова никак. Более того, противник намерен её вести и обладает для этого достаточными силами.
[22:12]Поэтому хоть несколько километров, хоть несколько десятков километров, войну надо вести, чтобы победить, а не для того, чтобы пройти несколько километров, устилая их трупами своих солдат. Сейчас можно сколько угодно мобилизовать людей на фронт, переломить исход войны они не смогут. Этот момент прошёл. Я призывал к мобилизации 4 года. Теперь я уже к той мобилизации, о которой я говорил раньше, не призываю, потому что это бессмысленно. У нас, у нашей экономики не хватит даже оружия, чтобы их вооружить, - заключает Гиркин. И, в целом, он прав. Опять же, хватит максимум автоматов, и то, и кому-то наверняка достанутся мосинки, как Донецким мобикам весной двадцать второго. Об экономической мобилизации тоже можно говорить очень долго. Все, кто к ней призывают, и это не только Стрелков, чаще всего вспоминают советский опыт, забывая при этом, что очень серьёзную роль в советской промышленной мобилизации сыграло оборудование, сырьё и прочие товары, поставлявшиеся из США по ленд-лизу. И тогда американские станки, паровозы, и даже свиная тушёнка, сыграли, как минимум, не меньшую роль, чем, прямо скажем, не самые лучшие в мире танки. Теперь же помощь такого уровня России взять неоткуда. Тот же Китай не делает ничего даром, так что ресурсы, что на мясную, что на промышленную мобилизацию, всё равно придётся забирать у и так уже уставшего от экономических проблем населения России. Это, конечно, не значит, что мобилизация невозможна, и что её проведение не добавит проблем Украине в краткосрочной и даже среднесрочный период. Даже условно при десятикратном соотношении потерь, что уже далеко не редкость на фронте, чтобы перебить всю эту ораву, сотни тысяч украинских защитников и защитниц придётся пожертвовать своими жизнями. А это, как минимум, сопоставимо с украинскими потерями за всю войну. Поэтому наш с вами долг - обеспечить, чтобы борьба с российскими оккупантами, что с нынешними, что будущими мобилизованными, завершилась для Украины победой. А для этого мы продолжим помогать украинским бойцам всеми доступными нам способами. Ну, а то примет ли Владимир Путин решение о мобилизации или нет, я, естественно, не знаю, потому что будущего я не вижу. Я абсолютно точно вижу несколько тревожащих меня факторов. Подводя итог. Первый - это то, что положение на фронте у России очень сильно ухудшилось. На фронте тупик. Это очевидно всем, включая Путина, скорее всего. Ну, то есть, это очевидно уже и для зетников. Посмотрите вчерашнее видео. Это очевидно уже и для официальной пропаганды, о чём говорит Соловьёв. Это очевидно для западных аналитиков, и уж тем более это очевидно для украинцев. Второе. Больше каких-то вариантов усилить российскую группировку, кроме мобилизации, у Путина нет. Я не рассматриваю ядерное оружие, потому что оно ничего не усилит, создаст только проблемы. Никаких задач оно не решит. Нет никаких других способов продолжать эту войну для российского режима. При этом ситуация в том, что тупик на фронте не означает, что всё застыло. Оно означает, что всё меняется и не в пользу России. Посмотрите видео про перелом. А состав армии России количественно снижается каждый месяц. Количество ударов Украины увеличивается. То есть, это отрицательная динамика. Поэтому Владимир Путин захочет и хочет её наверняка переломить. Это не только вопрос, что Россия не может эффективно наступать, это вопрос, что скоро России придётся отступать, если она ничего не сделает. Ну и третье - это вся эта херня с блокировками. Она сильно ускорилась, она абсолютно не оглядывается ни на что, ни на рейтинги, ни на ни на недовольство. Ни на зетников, ни на всех остальных, ни на экономику, по которой тоже бьёт. Им плевать. Они продолжают блокировать, блокировать, блокировать. Они продолжают придумывать, что им делать с VPN-ами, что им делать с обходными путями и со всем остальным. Такая упортость не может объясняться просто желанием в моменте всё заблокировать. Ничего катастрофического не произошло, чтобы резко очень хотелось изменить ситуацию с доступностью контента в интернете. Да, конечно, стали всё больше говорить и записывать рилсов про экономические проблемы. Вот удары сейчас пошли дронами довольно активные. Про это тоже люди узнают из соцсетей, а не из федеральных каналов, но это не настолько серьёзное изменение для того, чтобы ещё больше раздражать людей. Более того, учить их обходить блокировки, да, потому что масштабные блокировки, как правило, сопровождаются тем, что большое количество людей учится их обходить. И вместо того, чтобы получать доступ, не знаю, к любимым видео про историю на Ютубе, они получают доступ к любимым видео про историю, а также к видео, где рассказывают про эти блокировки. Потому что эта тема теперь в них откликается. И, собственно, переходят на оппозиционный контент и узнают всё больше и больше и про эту войну, и про всё остальное. Рейтинги, которые исторически очень волновали Владимира Путина, опять же, вопрос не в абсолютных значениях, а в динамике, они явно показывают, что эти блокировки, именно они, являются причиной недовольства. Потому что рейтинги начали падать не постепенно и давно, а резко и сейчас, причём падать каждую неделю, неумолимо, по всем социологическим службам, ФОМ, ВЦИОМ, Левада. Поливать, какой службы не возьмите, везде видно одно и то же: рейтинги падают. Раньше Путина это заботило, сейчас не заботит. Что это значит для меня, что то, ради чего делаются блокировки, настолько кажется важнее нынешней власти, что вот это недовольство не имеет значения. При этом мы знаем, что блокировки делаются не ради безопасности, они никак ей не помогают. При этом мы знаем, что блокировки делаются не для того, чтобы дроны не прилетали, потому что дроны всё равно прилетают, и им вообще всё равно. При этом мы знаем, что блокировки делаются не для того, чтобы в России не было революции, потому что, ну, нам неизвестно ничего ни о каких-то призывах, которые были бы в этих соцсетях, ни о горизонтальных группах, которые бы через них координировались, которые бы не могли через что-то другое, ничего из этого нам неизвестно. И что самое важное - это не может быть предвестником завершения войны, потому что на самом деле, когда и если Владимир Путин завершит войну, и скажет: всё, все цели достигнуты, спасибо большое, мы заканчиваем, недовольных не будет. Прослойка тех, кто недоволен, будет очень и очень маленькая. Поэтому не нужно блокировать соцсети, наоборот, все будут любить Путина и говорить: Бляха, наконец-то эта война закончилась. Таким методом исключения остаётся, к сожалению, только мобилизация. Это единственная вещь, которая, во-первых, важна для Путина, во-вторых, вызывает из-за соцсетей во многом невероятную бурю эмоций, протестов и всего остального, потому что именно через соцсети распространяется информация о том, что происходит с мобилизованными, как они начинают дохнуть пачками, как для них нет оброния, как им выдают бронежилеты из дерева. Вспомните мобилизацию, которая была, если плохо помните, включить мои видео того периода. Вся информация, которая была, она вся была из соцсетей, от самих мобилизованных.
[29:26]И вот здесь, кажется, что с точки зрения мотива, с точки зрения важности, блокировки объясняются только мобилизацией для меня. Что, конечно, пугает, потому что мобилизация ещё миллиона граждан России приведёт к тому, что будет миллион трупов. И что эта война затянется дольше, и будут ещё, к сожалению, погибшие с украинской стороны. Это не переломит ход войны, это не приведёт Россию к победе, но это точно увеличит количество смертей в этой войне. Ну, когда это останавливало Владимира Путина. С вами был Майкл Наки, и до скорых встреч, всего доброго. Пока.
