[0:00]31 января 2003 года Москва, съёмная квартира на Фрундинской набережной. Ты стоишь у окна и смотришь, как внизу по двору идут двое в штатском, слишком быстро, слишком целенаправленно. Сердце, то самое с врождённым пороком, которое врачи списали ещё при рождении, бьёт так, что отдаёт в горло. На столе паспорт на имя Юрия Зайцева. 6 лет ты прожил под этим именем, 6 лет в четырёх стенах. Не выходил в магазин, заказывал еду на дом, растолстел, зарос. Ты, человек, через руки которого когда-то прошла 1/3 бюджета страны, не можешь позволить себе нормального ужина. Дверь выбивают одним ударом оперативники уголовного розыска. Ты не бежишь, берёшь со стола свою книгу, ту самую про МММ и протягиваешь одному из них. Автограф хотите? Они не смеются. На запястье наручники. Ты оглядываешь комнату, продавленный диван, телевизор, стопка бумаг. 6 лет жизни в 20 м2. А за стеной, за окном, по всей стране 15 млн людей, которые тебя ненавидят. Некоторые уже не ненавидят, потому что мертвы. Но чтобы понять, как математик из обычной московской семьи стал самым разыскиваемым человеком России, нужно вернуться на 48 лет назад. 11 августа 1955 года Москва. Ты рождаешься с диагнозом: двухсторонний врождённый порок сердца. Врач говорит матери Валентине Фёдоровне, экономисту, что мальчик вряд ли доживёт до восемнадцати. Отец Пантилей Андреевич, монтажник наполовину грек, наполовину украинец, стоит в коридоре и молча курит. Ты выживаешь вопреки прогнозам. Первый урок: правила существуют для тех, кто в них верит. Хрущёвка, двор, подъезд, который пахнет варёной капустой. Ты не с пацанами, ты с аквариумом. Разводишь скалярий и барбусов. Часами наблюдаешь, как рыбы кружат по одним маршрутам: предсказуемые, запрограммированные. Позже ты поймёшь, что люди недалеко ушли. Школа номер 35, оценки средние, четвёрки, тройки. Учителя пожимают плечами, способный, но ленивый. Они не понимают, тебе скучно. Зато на олимпиадах по математике и физике ты загораешься. Задачи, от которых другие тускнеют, в твоей голове собираются в структуры мгновенно. Память феноменальная. Можешь дословно повторить любой текст, прочитанный вслух. Параллельно художественная школа имени Серова на Пречистенке. Но искусство не твоё. В искусстве нет точного ответа, а тебе нужна точность. Ты ещё не знаешь, но через 20 лет ты подставишь в своё уравнение 15 млн живых людей, и результат будет точным. 1972-й, и ты подаёшь документы в Фитех и проваливаешь вступительные. Глупые ошибки, самонадеянность, удар по самолюбию, который ты запомнишь навсегда. Система сказала нет. Ты поклянёшься себе: больше никогда никто не будет решать за тебя. МИЭМ - Московский институт электронного машиностроения. Факультет прикладной математики, один из сильнейших в стране. Ты вписываешься, но на лекции почти не ходишь. Ты занят другим: шахматы, стратегия, покер, психология блефа, самбо, дойдёшь до мастера спорта. Три дисциплины, которые учат одному: просчитывай противника, управляй его ожиданиями, бей в момент слабости. И здесь же ты впервые пробуешь деньги. Видеомагнитофоны в СССР редкость, кассеты с записями - валюта. Ты копируешь аудио и видео подпольно, продаёшь однокурсникам и преподавателям. Тот, кто утром читает лекцию по марксизму, вечером платит тебе за американский боевик. Люди хотят того, чего у них нет, и готовы платить тому, кто это даст. После МИЭМ распределение в закрытый НИИ. Ты даже дослуживаешься до завотдела, но каждое утро, входя в здание с пропуском, ты чувствуешь, как что-то сжимается внутри. Коридоры пахнут линолеумом. Коллеги 20 лет считают одно и то же: чай с баранками, разговоры о даче. Вот он потолок. 130 рублей и пенсия. Ты уходишь.
[4:06]Чтобы не сесть за тунеядство, устраиваешься на мелкие должности. Последняя — ночной сторож в метро, станция Свиблово. Копеечная зарплата, зато всё время твоё: днём копируешь кассеты. Масштабы растут. 1983-й за тобой приходят ОБХСС. 10 суток ареста за частную предпринимательскую деятельность. Бетонные стены, нары. Ты ждёшь уголовного дела, и тут ЦК выпускает постановление о перегибах. Конъюнктура сдвигается, тебя отпускают просто так. Ты выходишь и понимаешь: правила - декорации, за ними голая сила. Кто-то наверху подписал бумагу, ты свободен, подписал бы другую на зоне. Никакой математики, чистый произвол в костюме порядка. 1986-й Горбачёв подписывает закон об индивидуальной трудовой деятельности. Впервые за 70 лет можно зарабатывать легально. Ты звонишь брату Вячеславу. Вместе с его женой Ольгой Мельниковой хватаетесь за всё: перепродажа, импорт, что угодно. 1989. Вы регистрируете кооператив. Название - первые буквы фамилий: Мавроди, Мавроди, Мельникова, МММ. Три буквы, которые через 5 лет будет знать вся страна. Одни произнесут их с надеждой, другие с ненавистью, третьи, перед тем, как шагнуть с подоконника. Пока контора по продаже компьютеров в разваливающемся Союзе. Компьютер - магия, деньги льются в спортивных сумках, в пакетах, в коробках из-под ксерокса. Но деньги тебя не волнуют, ты не покупаешь квартиру, не берёшь машину, живёшь, как жил. Деньги - цифры, цифры - инструмент. Январь 1992-го. Милиция приходит с обыском. Обвинение в неуплате налогов. Счета арестованы, банки отворачиваются, бизнес с компьютерами - всё. И в этот момент в голове у тебя рождается идея, чистая, как теорема. Зачем торговать вещами, если можно торговать надеждой. Россия после распада Союза - 150 млн растерянных людей. Вклады обнулены, зарплаты испарились, инфляция жрёт рубль быстрее, чем успеваешь потратить. Люди в панике, им нужен якорь, кто-то, кто скажет: вложи и получишь вдвое. Ты регистрируешь акционерное общество МММ, выпускаешь акции 1.000 рублей за штуку. И запускаешь механизм, старый как мир: деньги новых вкладчиков платят старым. Пирамида, классическая, но просчитанная тобой с математической точностью. Тебе нужна реклама такая, чтобы человек у телевизора увидел себя. Ты находишь актёра, простое лицо, мужик в кепке Лёня Голубков. Покупает жене сапоги, потом шубу, потом машину, потому что вложился в МММ. Рекламу крутят после программы время каждый вечер. Страна видит Лёню и узнаёт себя в версии, где всё получилось. 1 февраля 1994 года акции в свободной продаже, начинается безумие. Очереди километровые. Бабушки несут пенсии, инженеры продают машины, учителя закладывают квартиры. За 6 месяцев 15 млн вкладчиков, рост в 127 раз. И вот что страшнее всего: ты знаешь, что это пирамида. Ты всегда знал. Говорил об этом прямым текстом на камеру, не скрывал, когда новые деньги кончатся, всё рухнет, неизбежно. Они всё равно несли. Лето 94-го. Тебя зовут в Кремль на заседание правительства по МММ. Ты не приходишь. 4 августа налоговая объявляет о нарушениях. 49 млрд рублей. ОМОН штурмует офис. Тебя берут. Акции рушатся за день от 125.000 до рубля. Миллионы просыпаются нищими. И тут происходит то, чего не ожидал никто: обманутые вкладчики выходят на митинг у Белого дома. Не против тебя, за тебя, требуют отпустить. Верят - выпустят, вернёшь деньги. Ты - последняя надежда тех, кого ты обобрал. Ты сидишь в камере и видишь формулу красивее любой теоремы. Они требуют свободы для того, кто их ограбил, потому что признать ошибку больнее, чем потерять всё. Чтобы ты сделал на их месте? Прямо из камеры ты организуешь сбор подписей, регистрируешься кандидатом в Думу. 30 октября 1994 года тебя, мошенника, создателя крупнейшей аферы в истории страны, избирают депутатом. Наручники снимают, имущество получает неприкосновенность. Ты выходишь на осеннюю московскую улицу. Мокрый асфальт, серое небо, за спиной миллионы обманутых, впереди кресло, которое тебе не нужно. Тебе нужно другое. Ты уже понял главное: не деньги управляют людьми, не страх, не жадность. Надежда. Надежда - самый надёжный механизм из всех. Она не ржавеет, не ломается, не требует запчастей. Ты нажимаешь кнопку, и человек бежит, куда скажешь, сколько скажешь, до самого конца. И ты собираешься нажать эту кнопку снова. Депутатское удостоверение лежит у тебя в кармане пиджака. Красная корочка с золотым тиснением. Ты вертишь его в пальцах и думаешь: какая ирония. Человек, который обобрал 15 млн граждан, теперь представляет интересы народа. Ты даже не пытаешься скрыть усмешку. В Государственной Думе тебе выделяют кабинет, секретаря, помощников. Депутатская неприкосновенность - вот единственное, что тебе нужно. Пока ты депутат, тебя нельзя арестовать, нельзя обыскать, нельзя тронуть. Всё остальное - декорации. Пленарные заседания, голосование, фракционная работа - тебе на это плевать с высоты птичьего полёта. Ты не появляешься на заседаниях вообще, кресло пустует месяц за месяцем. Коллеги-депутаты косятся, журналисты строчат статьи, но формально ты в своём праве. Закон не обязывает депутата сидеть в зале, закон обязывает его быть неприкосновенным, а это единственная функция, которую ты от него требуешь. Тем временем на улицах ад: обманутые вкладчики МММ организуются в союзы, комитеты, движения. Бабушки с плакатами стоят у здания на Охотном ряду, мужчины в поношенных куртках собирают подписи, женщины плачут в камеры телевизионщиков. Они потеряли всё: квартиры, машины, сбережения, здоровье, некоторые - жизнь. Суициды среди вкладчиков МММ никто толком не считал, но цифры, которые называют журналисты - десятки, может, сотни. Человек, который продал квартиру и вложил всё в бумажки с твоим портретом, обнаруживает, что бумажки не стоят ничего, и что квартиры больше нет, и что жить негде, и что жить незачем. Ты знаешь об этом, ты читаешь газеты, но внутри тебя ничего: ни вины, ни жалости, ни раскаяния. Это не жестокость, это математика. Ты предупреждал прямым текстом: ты говорил, что это пирамида, что новые деньги платят старым, что когда приток закончится, рухнет всё. Они слышали и несли. Кто виноват: тот, кто построил ловушку, или те, кто в неё полезли, зная, что это ловушка? Этот вопрос ты будешь задавать себе, и журналистам, и следователям, и судьям до конца жизни, и ни разу не найдёшь в себе другого ответа. Проходит год. Ты сидишь в Думе, как пустое место, буквально. Депутатский мандат - щит, и ты держишь его перед собой, пока следователи точат ножи за дверью. Но щит не вечен. В октябре 1995 года Дума наконец решается, тебя лишают мандата. Формально за систематическое отсутствие на заседаниях, фактически, потому что терпение кончилось. Щит падает. Ты не паникуешь. Ты знал, что этот день настанет, и у тебя есть план Б, безумный, наглый и невозможный, как всё, что ты делаешь. В январе 1996 года Ценсберком регистрирует инициативную группу, которая выдвигает тебя кандидатом в президенты России. Ты мошенник, обобравший страну, хочешь стать главой государства. Это не амбиция, это провокация. Ты хочешь показать системе, что она сама пирамида, что если 15 млн человек можно убедить вложить деньги в пустоту, то убедить их проголосовать ещё проще. Но система огрызается. Цикл бракует значительную часть подписных листов, в регистрации отказано, президентом тебе не быть. Впрочем, ты и не собирался. Тебе нужен был жест. Ты его сделал. А потом наступает тишина. 2 сентября 1997 года АО МММ официально признана банкротом. Компания, которая когда-то аккумулировала 1/3 бюджета страны, перестаёт существовать на бумаге. На деле она перестала существовать 3 года назад, но бюрократия не торопится. Следственные действия возобновляются. К старым обвинениям, уклонение от налогов, добавляется новое - мошенничество в особо крупном размере. Тебе грозит реальный срок. 17 декабря 1997 года о тебе объявляют во всероссийский розыск. Через год в международный Интерпол красный циркуляр. Твоё лицо в базах данных аэропортов, пограничных пунктов, полицейских участков по всему миру. Газеты пишут, что ты бежал в Грецию, у тебя же греческие корни. Другие утверждают, что ты ловишь бабочек в Южной Америке. Третьи, что ты сделал пластическую операцию и живёшь в Скандинавии. Правда проще и страшнее. Ты никуда не уехал, ты в Москве в съёмной квартире за закрытой дверью. И ты не выйдешь из неё 6 лет, представь, ты человек, который привык просчитывать ходы на 10 шагов вперёд, покерист, шахматист, мастер спорта по самбо, и вот ты заперт в 20 м2, один, без связи с внешним миром, кроме телевизора и пачки газет, которые тебе приносят доверенные люди. Несколько человек, которые знают, где ты и которым ты вынужден доверять. Каждый из них в любой момент может сдать тебя за вознаграждение или под давлением. Ты знаешь это. Они знают, что ты знаешь. Это покер, растянутый на годы. Ты не выходишь на улицу совсем, еду заказываешь на дом, пиццу часто, ты толстеешь, борода растёт, волосы длинные. В зеркале человек, которого ты не узнаёшь. Это хорошо: если ты себя не узнаёшь, не узнает и консьержка. А консьержка - обманутая вкладчица Раиса Пушкова. Она сидит внизу в подъезде и ненавидит Мавродия всем сердцем, и не подозревает, что Мавроди живёт этажом выше. Ты читаешь газету, в которой написано, что Мавроди ловит бабочек в джунглях. Ты откладываешь газету и смотришь в стену. В стене трещина, которую ты изучил до миллиметра. Ты знаешь каждую трещину в этой квартире, каждый скрип половицы, каждый звук за окном. Мир сжался до размеров камеры. Только камеру ты выбрал сам. Ночами ты не спишь, сидишь за столом и пишешь: мемуары, рассказы, роман. Ты назовёшь его Сын Люцифера. Позже будут Искушение и Искушение 2. Ты пишешь быстро, яростно, без черновиков. Литература - не призвание, это способ не сойти с ума. Буквы заменяют цифры, сюжеты заменяют формулы. Ты выстраиваешь миры на бумаге, потому что реальный мир для тебя закрыт. Но есть кое-что, что не даёт тебе покоя. Идея. Она приходит к тебе в 1998-ом, на второй год заточения - интернет. Ты слышал о нём, читал. Глобальная сеть, к которой подключены миллионы людей по всему миру. Люди, у которых есть деньги и жадность. А жадность - она интернациональна. Вместе с двоюродной сестрой Оксаной Павлюченко ты создаёшь Stock Generation - виртуальная биржа. На сайте о котировке акций несуществующих компаний. Люди покупают и продают фантомы. Принцип тот же: новые деньги платят старым, пирамида, но теперь на английском языке. И жертвы - не российские пенсионеры, а американцы и европейцы. Ты сидишь в московской квартире в трусах и майке с немытой головой и управляешь финансовой пирамидой, которая высасывает доллары из кошельков граждан Соединённых Штатов. 275.000 человек вложатся в Stock Generation, прежде чем комиссия по ценным бумагам США заблокирует счета. Позже ты скажешь, что оборот Stock Generation превысил оборот оригинального МММ. Скажешь с гордостью, потому что для тебя это не преступление, это доказательство теоремы. Пирамида работает везде, всегда, с любыми людьми. Меняется только валюта. Годы идут. 1999-й, 2000-й, 2001-й. Ты и в той же квартире. Иногда меняешь адрес, переезжаешь на другую съёмную, но ритм жизни не меняется. Стены, телевизор, бумага, тишина. Ты теряешь счёт дням. Время для тебя не календарь, а количество исписанных страниц. В 2001 арестовывают твоего брата Вячеслава. Он после краха МММ создал свои пирамиды, систему взаимных добровольных пожертвований МММ 96, МММ 97. Мелкие, неуклюжие копии твоей работы. Его берут. И тут, внимание, проходит слух, который ты прокручиваешь в голове снова и снова. Вячеслав мог сдать тебя, пойти на сделку со следствием. Младший брат, которого ты вытащил в бизнес, которого ты сделал вице-президентом МММ, мог назвать адрес. Ты не знаешь, правда это или нет, но ты начинаешь спать ещё хуже. 31 января 2003, тот самый день, с которого начался этот рассказ. Оперативники Главного управления уголовного розыска МВД. Они наблюдали за тобой давно, выжидали. Дверь выбита, наручники. Паспорт Юрия Зайцева изъят. Ты спокоен, ты ждал этого 6 лет, каждый день. В каком-то смысле это облегчение: стены наконец расступаются, пусть за ними тюрьма, но хотя бы другая тюрьма. При задержании ты не сопротивляешься, ведёшь себя уверенно, подписываешь оперативнику свою книгу. Тебя везут в следственный изолятор Матросская тишина, спецблок. Камера побольше, чем квартира на Фрунзенской, но суть та же: стены, нары, лампочка, только теперь без пиццы. Начинается следствие, три уголовных тела. Первое - уклонение от уплаты налогов, то самое из 94-го. Второе - подделка документов, паспорт Зайцева. Третье - мошенничество в особо крупном размере. По делу признаны потерпевшими больше 10.000 человек. Материалы - 600 томов. 600. Ты будешь изучать их 2 года, том за томом, страницу за страницей. Математик, который привык читать формулы, теперь читает показания людей, которых он уничтожил. Бабушка из Саратова, вложившая пенсию, инженер из Новосибирска, продавшие Жигули. Учительница из Воронежа, заложившая квартиру. 10.000 историй, 10.000 жизней, которые ты перемолол в своей машине. Ты читаешь и ничего не чувствуешь. Ты уверен, что прав. 2 декабря 2003 первый приговор - Хамовнический суд. Подделка паспорта. 1 год и 1 месяц лишения свободы - мелочь. В январе 2004 года дело по налогам прекращают за истечением срока давности. Остаётся главное - мошенничество. Суд тянется годы, буквально, годы. Ты сидишь в Матросской тишине и ждёшь, пишешь книги, разговариваешь с сокамерниками. Один из них потом опишет тебя в мемуарах: спокойный, ироничный, абсолютно убеждённый в собственной правоте. Ты не раскаиваешься, ты не извиняешься, ты объясняешь, терпеливо, как преподаватель двоечнику, что пирамида работала, что люди получали деньги, что если бы государство не вмешалось, если бы не штурм, не арест, не паника, МММ могло бы продолжать работать, может быть, вечно. Это ложь, ты знаешь, что это ложь. Математик не может не знать: пирамида - это функция с неизбежным нулём, рано или поздно - крах. Вопрос не если, а когда. Ты это понимал с первого дня, но ложь, повторённая 1.000 раз, становится частью тебя. Ты уже не различаешь, где кончается расчёт и начинается самообман, может быть, никогда и не различал. 28 апреля 2007 года Черетановский суд Москвы - приговор: 4 года и 6 месяцев лишения свободы в колонии общего режима, штраф 10.000 рублей, плюс гражданские иски на десятки миллионов. Ты слушаешь приговор стоя, лицо каменное. 4 с половиной года. Но ты уже отсидел почти весь срок в СИЗО. Математика проста: тебя выпустят через несколько недель. 22 мая 2007 ты выходишь из Матросской тишины. На улице май, листья, солнце. Тебе 51 год, ты провёл в заключении с начала добровольном, потом принудительном, больше 10 лет. Половину из них в квартире, вторую - в камере. За эти годы мир изменился. У людей в карманах мобильные телефоны с камерами, интернет везде, Россия - другая страна: нефтяные деньги, стабильность, Путин. Девяностые кажутся страшным сном. Ты стоишь на улице, щуришься от света и думаешь: не о свободе, не о воздухе, не о том, как хорошо выйти из клетки. Ты думаешь о том, что интернет - это 15 млн вкладчиков, умноженные на 100, на 1.000, на весь земной шар. Первые месяцы на воле - тишина, ты пишешь книги. Вся правда о МММ - история первой пирамиды, тюремные дневники. Литература продаётся вяло. Судебные приставы накладывают арест на гонорары. Ты должен деньги вкладчикам - миллионы, десятки миллионов. Ты платишь по 500 долларов в месяц, капля в океане, долг не уменьшается, он будет висеть на тебе до последнего дня. Ты живёшь в Москве, съёмные квартиры, как всегда. Ни имущества, ни машины, ни счёта. Или так ты говоришь. Где деньги МММ - вопрос, который задают все: журналисты, следователи, вкладчики. Ходят слухи о 17 КАМАЗах с наличными, которые уехали из хранилищ МММ в неизвестном направлении перед крахом. Миллиарды. Ты усмехаешься: денег нет, я всю жизнь прожил на съёмных квартирах. И это правда, или лучшая ложь, которую ты когда-либо придумал? Никто не знает наверняка. Проходит 3 года. Ты молчишь, даёшь редкие интервью, появляешься на телевидении, пусть говорят и подобное шоу. Публика смотрит на тебя, как на экспонат. Вот он, Мавроди, живой, постарел, располнел, но глаза те же: холодные, расчётливые, с ироничным прищуром. И в январе 2011 ты нажимаешь кнопку. МММ 2011. Новая пирамида, тот же принцип, те же правила, ты даже не пытаешься это скрыть. Ты называешь её системой взаимной финансовой помощи. Новые вкладчики платят старым, обещанная доходность 20% в месяц. В месяц ты записываешь видеообращение и выкладываешь их в интернет. Смотришь в камеру и говоришь ровным голосом: это пирамида, я не скрываю. Рано или поздно она рухнет, но пока она работает, вы зарабатываете. И люди несут, опять. 2011 год не 94-й, не голодная, растерянная, обескровленная Россия. Стабильная, нефтяная, сытая, интернет в каждом доме, финансовая грамотность выше, чем 17 лет назад. Есть банки, вклады, инвестиционные фонды. Есть опыт 90-х, когда пирамиды выкосили миллионы, и всё равно люди несут деньги в МММ. Тебе, человеку, который сидел в тюрьме за то, что обобрал 15 млн человек. Этот факт - приговор, не тебе, им. Или нет, не им тоже: человеческой природе. Ты доказал теорему, которую формулировал всю жизнь: жадность сильнее опыта, надежда сильнее памяти. Человек, который один раз обжёгся, протянет руку к огню снова, если пообещать, что в этот раз не обожжёт. Опрос в ЦИОМ: 77% россиян называют тебя аферистом и жуликом, 11 - финансовым гением. Ты усмехаешься. 11% - это больше 15 млн человек. Достаточно. МММ 2011 рушится через несколько месяцев. Ты немедленно создаёшь МММ 2012. И снова Лёня Голубков в рекламе, тот же актёр, та же кепка, постаревший, как и ты. Реклама на телевидении, дежавю, от которого у страны коллективный нервный тик. Против тебя снова возбуждают уголовное дело - мошенничество. Но ты уже не здесь, ты дальше. 2014 - МММ Global. Ты выходишь на международный уровень: Африка - Нигерия, ЮАР, Кения. Миллионы людей в странах, где финансовая грамотность ещё ниже, чем в России 90-х, где бедность не метафора, а ежедневная реальность, где человек готов вложить последние деньги в надежду, потому что без надежды только голод. Ты строишь пирамиды в Азии: Индонезия, Малайзия, Филиппины, Бангладеш, Индия, Китай. 107 стран мира. 107. Ты - человек из хрущёвки с врождённым пороком сердца, который не смог поступить в Фитех, строишь финансовые пирамиды в 107 странах. В Нигерии, когда пирамида рушится, люди выходят на улицы, митинги, погромы, правительство бессильно, деньги исчезли. Ушли в ту же чёрную дыру, куда ушли рубли российских пенсионеров в 94-м. Математика одинакова на всех языках. Ты сидишь в московской квартире, снова в съёмной, снова один и управляешь этим из ноутбука. В 2017 запускаешь собственную криптовалюту - Мавро. Ты чувствуешь, как мир сам идёт тебе навстречу: биткоин, блокчейн, децентрализация, всё это словно создано для пирамид. Цифровые деньги, которые невозможно отследить, вкладчики, которые друг друга не знают, государство, которое не успевает за технологиями. Это твой мир, мир чистой математики, свободный от морали. Financial Times в 2015 предполагает, что резкий рост курса биткоина мог быть связан с деятельностью МММ в Китае. Ты читаешь эту статью и, возможно, впервые за много лет испытываешь что-то похожее на удовольствие. Не от денег, от признания, от того, что мир наконец видит масштаб. Но тело - не формула, тело не подчиняется расчётам. Тот самый порок сердца, с которым ты родился 62 года назад, никуда не делся, он ждал. Терпеливо, как вкладчик в очереди. И теперь его очередь подходит. Ты чувствуешь это: одышка, тяжесть в груди, слабость, которая накатывает без предупреждения. Ты не ходишь к врачам, не проверяешься. Ты - человек, который всю жизнь игнорировал правила. Правила природы - не исключение. Последние годы ты живёшь уединённо: московская квартира, ноутбук, стопка бумаг, редкие контакты с внешним миром. Бывшая жена, несколько доверенных людей. Долг перед вкладчиками 1 млрд 600 млн рублей, 200 с лишним исполнительных листов. Ты платишь крохи, долг не уменьшается. Ты не жалеешь ни о чём. Ни разу за все эти годы, за все интервью, за все суды ты не произнёс слово простите. Ты говорил: я сожалею лишь о том, что не довёл всё до конца. И это не поза, ты действительно так думаешь. Пирамида - совершенный механизм. Единственный его недостаток - государство, которое вмешивается. Если бы не государство, если бы не штурм, не арест, не паника, но если бы не математика, если бы это то, чем утешают себя проигравшие. А ты проиграл. Ты это знаешь. Где-то глубоко, под слоями цинизма и самоуверенности, под формулами и теоремами, под шестью годами в квартире и четырьмя в камере, ты знаешь. Ты проиграл не государству, не следователям, не судьям, ты проиграл себе. Тому мальчику с пороком сердца, который разводил рыбок в аквариуме и побеждал на олимпиадах, мальчику, который мог бы стать кем угодно, и стал тем, кого ненавидят 15 млн человек. Но признать это - значит признать, что вся жизнь была ошибкой. А ты не признаёшь ошибок, никогда. Это последняя формула, последнее уравнение, которое ты не можешь решить. Март 2018, Москва. Тебе 62. Ты выходишь из квартиры на Комсомольском проспекте, куда-то идёшь, зачем - уже неважно. Ночь, холодно. Ты добираешься до автобусной остановки на улице Поликарпова и чувствуешь, как что-то внутри обрывается. Боль - неострая, тупая, давящая, как будто кто-то положил бетонную плиту тебе на грудь. Ты стоишь на автобусной остановке на улице Поликарпова и пытаешься вдохнуть. Воздух не идёт, точнее, идёт, но не помогает. Лёгкие работают, а кислорода нет. Ночь 26 марта 2018 года, около часа. Москва спит. Фонарь над остановкой гудит и мигает. Ты хватаешься за железную стойку навеса и медленно сползаешь на скамейку, ноги не держат. Сердце, то самое с двухсторонним пороком, которое врачи приговорили к смерти 62 года назад, наконец решает привести приговор в исполнение. Прохожий, случайный мужчина, который идёт мимо и видит. Человек на остановке скрюченный, бледный, хватается за грудь, мужчина вызывает скорую. Ты бормочешь: слабость, боли в сердце, ты не называешь своего имени. Впрочем, ты уже 6 лет не называешь настоящего имени - привычка. Скорая приезжает, тебя грузят на носилки. Машина едет по ночной Москве мимо домов, в которых спят люди, некоторые из которых до сих пор ненавидят тебя так, как можно ненавидеть только того, кто украл будущее. Мимо рекламных щитов, на которых когда-то висело твоё лицо, мимо пунктов обмена валют, которые выросли на обломках твоей пирамиды. 67 городская больница, приёмный покой, белый свет ламп, запах хлорки и казённого белья. Врачи делают, что могут, но математика неумолима: та самая математика, которую ты любил больше людей. Сердце, которое работало 62 года вопреки диагнозу, останавливается в 6 часов 40 минут утра. Тебя не стало. Сергей Пантилеевич Мавроди.
